А потому прервал ласку. Он и сам завис на грани между удовольствием и сладкой болью. А потому не стал медлить.

Навис сверху, удерживая Ники за бедра, а ртом впиваясь в приоткрытые припухшие губы. И одним мучительно нежным, но настойчивым толчком погрузился в обжигающую влагу.

Ники закричала, а руками стиснула его голову, шею. Ян шумно выдохнул, отстранился на миги вновь проник внутрь податливого, точно мягкое масло, тело Ники.

И еще один протяжный, полный удовольствия и нежности стон прошил Яна насквозь. Девочка дернулась навстречу ему, шире разводя бедра, глубже вбирая его каменную плоть в себя так, что и миллиметра пространства между ними не осталось.

Новый толчок отозвался легкой дрожью – предвестником грядущего взрыва. И Ян не стал сдерживаться, подался вперед, еще раз... и еще...

А Ники разлеталась на кусочки, сгорала, чтобы возродиться и стать более сильной. Возможно, она плакала от того, каким нежным Ян был с ней, от того, как двигался, задевая каждую ниточку ее души. От того, как сиплым, обволакивающим голосом шептал «Моя».

И Ники поверила. Конечно, его. А чья же еще? Кто еще в этом мире способен подарить ей такое наслаждение?!

Ники очнулась не сразу. В этот раз ее тело, разомлевшее от ласк и прикосновений, отказывалось двигаться. Ян сам переложил ее на бок, обнял со спины, окутал собой со всех сторон, укрыл одеялом и затих.

А сквозь приятную негу Ники толком и не разобрала, что именно прошептал ей Ян, уткнувшись в самую макушку. Девушка поставила перед собой задачу, непременно утром уточнить, что именно он сказал. Но сон оказался сильнее. И Адамиди крепко уснула, без кошмаров и сновидений.

Ян и сам не верил, что сказал это. А ведь контролировал каждый звук, слетавший с губ. Но все равно прокололся.

Зато на душе стало совсем легко. Любит он ее, эту дерзкую, непокорную, сладкую, вредную, но такую умную и красивую малышку. Даже не любит, а обожает. На каким-то совершенно ином уровне, сродни безумию. Но это безумие было в радость.

10

Кажется, сотню лет Ники не спала так хорошо, спокойно, крепко. Еще не успела глаза открыть, а уже поняла, что выспалась.

А еще Николета улыбалась. Сама не понимала, по какой причине это делает. Просто было легко на душе. И торопиться никуда не хотелось. Появилась мысль, что мама, наверное, уже приготовила завтрак. И непременно станет ворчать о том, что Ники ей не помогла.

Но ничего, папа подберет нужные слова для любимой супруги, чтобы поднять ее настроение.

Ники, вздохнув, села в постели и широко распахнула глаза.

Так! Стоп! Она ведь не дома! А у Яна Самойлова.

А под тягучим, горящим взглядом Ники торопливо прикрылась руками и подтянула одеяло выше, спрятав грудь.

– Доброе утро, – раздался хрипловатый после сна мужской, низкий, обволакивающий голос.