А что Кирилл? Он весь в работе, звонках и встречах.

Его мир замкнулся на бизнесе отца и желании угодить Абрамову-старшему, будь то оформление нового кафе или рождение нашего первенца.

Кирилл переворачивается на бок, притягивает меня к себе. Я чувствую его утреннюю эрекцию.

Я потягиваюсь, выбираюсь из-под хозяйски закинутых на меня рук.

Кирилл привык все скандалы заканчивать в постели. Я хочу его страстно, не привыкла отказываться от порции его поцелуев и огненных ласк, но вчера он превзошел сам себя.

И после вчерашнего инцидента я не знаю, куда нам двигаться дальше.

Может, стоит расстаться?

Но нет, я не могу разрубить это разом. Слишком больно дышать без него. Хотя и с Абрамовым нелегко.

Я стараюсь не думать о нашей ссоре. Куда больше меня теперь волнует, кто же такой Арсений и зачем он явился, чтобы разрушить мой брак?

Встаю и отправляюсь в ванную. Просто набираю в ладони холодную воду и выливаю себе на лицо. Вытираюсь мягким полотенцем.

Веки немного припухли от бесконечных слез.

Смотрю в зеркало, стягиваю вниз шелковый халат и трогаю подушечками пальцев ноющую кожу у локтевого сгиба с синяками-ссадинами от рук любимого мужа.

– Так не должно быть! Я же не виновата! Почему сразу же казнить, а не разобраться спокойно?! – говорю сама себе.

Снова всполохами в памяти проявляются все наши скандалы и все сцены ревности, что устраивал мне Кир раньше.

Что-то идет не так. Что-то пугающее, неведомое и обволакивающее врывается в мою жизнь. Где-то под грудью саднит от предчувствия, но пока я не могу распробовать и понять этот зарождающийся страх.

Муж встает с кровати и идет за мной. Распахивает двери в ванную, разворачивает к себе и прижимает меня ближе. Опускается на колени.

Снизу вверх смотрит на результат своей испепеляющей ревности, целует руку. Каждый сантиметр ноющей, горящей кожи.

– Аня, прости меня! Тысячу раз прости, – шепчет, упираясь носом в линию талии.

Проходится пальцами по бедрам, делает крен и сворачивает к промежности, открывает меня и смотрит сквозь ресницы.

Кладет ладони под грудь и целует нежную кожу внизу живота.

– Прости, Рыжик, прости, – снова и снова.

Его слова эхом отражаются от стен в ванной. Трогает губами меня, ласкает языком. Он у меня под кожей, любовь к Киру бьется вместе с пульсом. Без него не могу…

– Кир, тебе пора на работу, – упираюсь руками в его плечи.

– Я не пойду сегодня никуда, – говорит хрипло. – Анюта, я совсем забросил нашу семью. Давай уедем на острова, помнишь, ты хотела?

– А отец? А бизнес?

– К черту все! – бросает, распаляясь еще больше."

"Я не могу терпеть, тихо постанываю от нарастающих острых спиралей внизу живота.

Кир берет меня за талию. Прижимает лопатками к обжигающей, холодной плитке.