Но с этим буду разбираться завтра.

Пересматриваю ее последние входящие, сообщения в мессенджере, пока Аня идет мимо кухни куда-то.

Она уже не плачет. Слышу, как в кабинке включается вода. На полу от спальни к ванной тянется дорожка из ее вещей.

Я оставляю мобильник и иду к ней.

Она стоит спиной. На бедре яркое, алое пятно от того, что тянул ее волоком по полу.

– Аня, ты звонила ему, – выдавливаю сухо и твердо. – Если у тебя с ним что-то было, я завтра же подаю на развод. И мне пох, беременная ты или нет! Ребенка заберу и ты его не увидишь!

Она разворачивается. Лицо в потеках слез перемешанных с черной тушью.

– Что? Как ты можешь?! – снова дрожь ее пробивает. – Ты даже не выслушал ответ, а уже отрекся от меня! Я сама подам на развод!

Отмахивается, когда пытаюсь ее развернуть. Стоит передо мной в полотенце, пытается нырнуть в кабинку.

Я не пускаю.

– Нет ты объяснишь, что за общение с Новицким?

Я выдаю сам себя.

– Так ты уже и фамилию его знаешь? А может, ты сам это все затеял, чтобы привести домой “нормальную” жену, а меня тактично слить?

– Нет, нет! – кричу на нее, бью кулаком в стенку от досады и злости.

– Я звонила потому, что он не внес оплату по договору! Если ты смотрел, то перед Новицким был звонок от Риммы из бухгалтерии!

Она суетливо смывает макияж с лица, пока стою за ее спиной. На плече проступают синие пятна от моих пальцев, с такой безумной силой я ее схватил!

Думал, душу из нее вытрясу.

Прикасаюсь к плечу, трогаю ее, а Аня отбивает мою руку.

– Не трожь меня! Ты просто заигрался, Кир! Я люблю тебя! Разве так можно?! – упрекает.

– Я идиот, по-твоему? Зачем мне нести сюда букет и устраивать этот цирк? Я бы просто развелся, без сцен! А вот кому это все надо – я выясню! И твоему Новицкому не поздоровится!

– Выясняй, но только без меня! – заявляет мне Рыжик, продолжая всхлипывать.

Я беру ее за плечи, тяну к себе.

Она вырывается из рук, прожигает небесно-синим взглядом.

– Я развод тебе не дам. Ты не уйдешь от меня!

– Уйду, исчезну и ты меня никогда не найдешь! – шепчет, и снова мокрые дорожки сочатся по щекам.

Ее словам суждено сбыться совсем скоро…

– Я тебя не отдам никому! Ты моя и точка! – говорю ей в губы и накрываю жадным поцелуем.

Снимаю белое мягкое полотенце и забираю ее в комнату голую.

Несу на руках, она упирается все также. Больно царапает ногтями, бьет в грудь, а я ничего не чувствую.

Осознание того, что могу потерять жену анестезией притупляет боль.

– Отпусти, Абрамов! – кричит, пробиваясь через мои поцелуи.

Я приношу ее в спальню, кладу на кровать и не даю ни на минуту опомниться.

Хочу ее невыносимо, безумно. Хочу сейчас. Всю, мою. Без сроков и дат, без подсчета дней овуляции. Да мне уже все равно, сможем мы родить наследника или нет!

Таких эмоций не дает ни одна женщина в моей постели.