На берегу возле доков чёрный автомобиль, судя по всему, ждал ту же баржу. Им там в машине, конечно, было теплее, чем Марку в этом курятнике с разбитыми окнами и исписанными граффити стенами. По очереди двое: водитель и пассажир, выходили то поссать, то покурить. Типичные «торпеды», что должны были встретить груз и сопроводить.

Очень много вопросов у Марка было к этому грузу. Хотя вроде они не должны были возникнуть. Вроде обычная промысловая компания, регулярно поставляющая свежую рыбу и морепродукты (как числилось в документах) для консервного завода в селе Берёзовка.

Только что же это за рыба такая, за которой присылают эскорт, а не просто экспедитора с машиной.

Марк обратил внимание на этот груз, когда у него возникли вопросы к директору своего завода: почему завод не обеспечен сырьём, почему цеха простаивают, холодильники пустые, почему до сих пор не выплачена в полном объёме зарплата, из-за которой люди бастовали.

Директор оправдывался: летняя путина была под запретом, а осенняя сорвалась — указом губернатора рыбопромышленникам разрешили использовать заездки и плавные сети, а они полностью перекрыли устья и лиман — до нас рыба просто не добралась.

Да, всё это Марк слышал. И про то как в устьях рыба тухла в сетях, потому что её не успевали вылавливать. И про предстоящие губернаторские выборы. Чувствовал Геннадий Валентинович, что срок его на исходе, вот и старался урвать кусок побольше, думал не о перспективах края, а о своих пустеющих карманах. И всё же Марк ткнул в документы:

— Ну вот «Берёзовский консервный завод» договорился же о поставках, получает рыбу, тоннами. Регулярно.

Директор замялся и отвёл глаза. А Марк ещё сильнее заинтересовался что же это за консервный завод такой, что его охраняли как режимный объект.

Он не поленился, проехался, посмотрел. Потому сегодня и сидел в порту. В засаде.

Мёрз и думал о том, что дети — это… прекрасно.

Марк никогда не представлял себя отцом. Не было дурацких мыслей: хочу сына, хочу дочь, двойню, тройню. Где он и где дети? Где его жизнь и жизнь маленького человечка, что нуждается в его защите, помощи, заботе. Но сейчас, каждый раз, когда в его ладонь ложилась тёплая детская ладошка думал: это лучшее, что с ним случилось в этой грёбаной жизни — его сын.

"

"Он торопился за ним в садик. Он не уставал его слушать. Он с таким упоением проживал каждый миг, когда малыш был с ним рядом, что определённо мог сказать: счастье есть. Ему пять лет. У него тёмные волосы, зелёные глаза, и оно говорит: «фсё» вместо «всё».

Они ходили по паркам и аттракционам, играли в игры, смотрели мультики, покупали одежду и продукты, готовили, просто гуляли — им ни разу не было вместе скучно. Вместе они скучали по маме. К сожалению, с этим Марк пока ничего не мог сделать.