Я часто-часто моргаю, потому что картинка перед глазами всё время размывается.

- Адам... я не верю...

Проехавшись щетиной по моей щеке, он прикусывает шею.

Мой оборотень. Мой волчара. Всегда так хочу - за ним, под ним.

Потом мы обтираемся салфетками и одеваемся. И если с моими брюками дела обстоят не так плачевно, то блузку придётся выбросить - порванный рукав и выдранные с корнями пуговицы реставрации не подлежат.

- Животное... - ворчу под нос, чтобы не улыбаться, как недалекой дурочке.

Литовский усмехается и пересаживается за руль. Я, накинув пальто на голое тело, занимаю место рядом с ним.

Тепло, негромко играет музыка. Свет фар встречных машин выхватывают из темноты его хищный профиль.

- Адам...

- М?...

- Сколько их было за этот месяц? - выговариваю и тут же прикусываю обе губы.

Не знаю, зачем, но мне нужно знать точное количество и качество прошедших через его постель. Будет больно, но я должна знать правду.

- Кого? - отзывается ровно, как бы между прочим.

- Женщин. Твоих любовниц.

Мотнув головой, он смотрит на меня и возвращает взгляд к дороге.

- Больше не о чем спросить? Это единственное, что тебя интересует, Яра?

- Я приму, Адам!.

- Я никого не трахал, - перебивает он.

Застыв, какое-то время пялюсь на дорогу через лобовое стекло. Он так легко сказал эти слова, что они слишком сильно похожи на правду.

- Что, совсем никого?...

- Не до этого было, - буркает, включая поворотник и ловко входя в поворот, - Думаешь, мне больше заняться нечем было?

Безмолвно глотая слёзы, я молчу до самого дома. Только когда внедорожник въезжает на территорию и останавливается у входа, я поворачиваюсь к Литовскому всем корпусом и тихо спрашиваю:

- Адам, ты точно уверен, что не хочешь со мной разводиться?

- На сто процентов.

- Я бы, наверное, умерла, если бы мы развелись.

Хмыкнув, он широко улыбается и выходит из машины. Обходит её перед капотом и открывает дверь для меня.

- Считай, я спас тебя от смерти.

Дурак. Вижу же, что у самого внутри всё горит, но продолжает прятать слабость за хмурым видом и шутками.

- А Ян? Ян меня сможет простить?

Мы поднимаемся на террасу и останавливаемся у входа в дом.

- При чём тут он?

- Я обвинила вас обоих. Он, наверное, очень зол.

- Во-первых, Яра, он, как брат, примет любое моё решение и будет уважать тебя, потому что ты мой выбор. Во-вторых, он сам хотел поговорить с тобой и настаивал, чтобы ты узнала правду о... нашей матери.

- Ты не послушал его?

- Нет.

- А Лена не послушала тебя?

- Выходит, из нас четверых она самая умная.

Глава 56

Ярослава

В комнате темно, но неплотно закрытые жалюзи пропускают яркие полоски утреннего света и разбавляют сумрак.