- Придурок! - выкрикиваю звонко, - Больной идиот!...

Мигая фарами, поджимает сзади, требует остановки. Хохочу во все горло и, опустив стекло, вытаскиваю и показываю фак. Кровь в венах закипает. Адреналин бьет фонтаном.

Литовский сигналит снова и снова и, поймав момент, когда на трассе остаемся только мы, дает газу, встает со мной параллельно и полностью контролирует моё движение.

- Катись к черту! - ору я.

Через несколько секунд впереди показывается отворот вправо, и я, наконец, понимаю его задумку.

Вот же гад!

Делаю тщетную попытку вырваться вперед, но он поджимается, и парктроники в моей машине начинают истошно визжать.

Я вынужденно съезжаю с полосы и ныряю на грунтовую проселочную дорогу.

Несусь по ней, не снижая скорости, а джип немного отстает и вальяжно катится за мной.

Знает, сволочь, что я уже никуда не денусь.

Горло пересыхает, и я бы многое отдала за глоток воды, но... уже месяц я не чувствовала себя такой живой.

Двигаясь вдоль лесополосы, постепенно снижаю скорость, а когда вижу, как он подает фарами сигнал к полной остановке, выкручиваю руль и ныряю в развилку между соснами.

Ударив по клаксону, он рывком срывается с места.

Я смеюсь."

"Пролетаю ещё три сотни метров и резко торможу, уткнувшись бампером в заросли молодняка.

Ставлю машину на ручник и выхожу. Литовский прыгает с подножки внедорожника и направляется ко мне стремительным шагом.

- Адам?... - деланно удивляюсь, - Сказать что-то забыл?

В пару шагов оказавшись около меня, толкает в плечо и обхватывает пальцами мою шею.

- Я тебя не отпускал!

- Все верно, я сама ушла.

- Яра!... Когда ты перестанешь ебать мою душу?!

Литовский не кричит, но хриплые нотки в низком голосе отдают вибрацией каждой моей клетки.

- Уже! Попрощались же, Адам!...

Молчит. Кружит глазами по моему лицу и молчит. Я тоже смотрю, жадно впитываю каждую черточку - волоски щетины, ресницы, густые брови, глаза цвета ртути.

- Что ты хочешь от меня? - спрашиваю тише.

- Ты не поверила моему слову.

- Я же попросила прощения! Ты представить не можешь, как я сожалею!

- Ты веришь всем, кроме меня.

- Я была не права, но и ты не был со мной честен до конца!...

- Блядь!... - выдыхает он, - Да потому что это твой отец!...

- Ну тогда чего ты удивляешься, что я им верила?! - восклицаю сипло, - Вы все мне лгали! Все!.

.. Мать, отец, ты!... Сделали из меня дуру!

- Ты и есть дура, Яра.

- А ты идиот!

Берем тайм-аут, отводим взгляды в разные стороны и восстанавливаем дыхание. Его тежелое большое тело плотно прижато к моему, ладонь, съехав вниз, лежит у основания шеи, подушечка большого пальца контролирует пульс.

- Я подпишу все, что ты хочешь, - проговариваю тихо.

Адам поворачивает голову и смотрит сначала в глаза, потом сразу на губы. Мне становится жарко и душно, несмотря на то, что на улице довольно холодно.