Помимо шорт, на нем свободная рубашка с нейтральным узором, и двух расстегнутых пуговиц на ней вполне достаточно, чтобы создать идеальный вид на сильную жилистую шею и ямочку между ключиц.

Он прекрасно сложен. Он, конечно же, об этом знает.

Его лицо гладко выбрито, а в волосах… его волосы немного влажные на концах, будто он пять минут назад вышел из душа.

Всем своим видом Кирилл дает понять, что готов слушать, но я тяну.

У меня в голове нет резерва, чтобы разгадывать его настроение. Мне выше крыши хватает уже имеющихся открытий. Того, что он вернулся в город за мной, и того, что его колючее поведение — чертов каприз!"

"Поерзав, пристраиваю руки на подлокотниках и замечаю, имея в виду этот зал и чертово эхо вокруг нас:

— Это слишком.

— А мне кажется, в самый раз, — отзывается, продолжая сверлить мой лоб взглядом.

Вдохнув и еще раз посмотрев по сторонам, произношу:

— Не знаю, нужно ли начать с разговоров о погоде…

— Не стоит.

Посмотрев на него, стискиваю пальцами подлокотники и объявляю:

— У нашей… связи были последствия. Леон твой.

— Мой? — уточняет.

— Твой сын.

Произнесенные слова не приносят мне облегчения.

Я только еще сильнее напрягаюсь, ведь поделилась самым сокровенным. В глубине души у меня сидит томительная потребность, чтобы для него это тоже стало сокровенным! Этого требует моя женская гордость, моя любовь к нашему ребенку! И мне до боли необходимо, чтобы он тоже его полюбил.

На лице Мельника не отражается никаких реакций, наверное, все они исходят от меня, когда он бросает:

— А я все ждал, когда ты об этом вспомнишь.

— Ты знаешь? — смотрю на него напряженно.

— Как видишь. У меня сейчас только один вопрос — как так вышло?

Мои собственные вопросы растворяются в воздухе неозвученными.

Взгляд, которым он пригвоздил меня к месту, полон ожидания. И оно ни черта не праздное.

— Так бывает, когда люди занимаются незащищенным сексом, — произношу я.

Без какого-либо веселья, Кирилл спрашивает:

— Мне помнится, секс у нас был защищенный. Может, я что-то не так понял?

Молчу, и от волнения кожа покалывает.

— Это была случайность? — слышу еще один лишенный веселья вопрос.

— Нет… — смотрю в его глаза.

— Тогда что?

Я знаю, что проще всего было бы просто соврать! Ответить на его вопрос “да”.

Да, черт возьми. Случайность! Но я не могу ему врать. Я слишком дерьмовая лгунья, а он слишком хорош в том, чтобы выстраивать логические цепочки, и интересующий его вопрос разберет на гребаные атомы.

— Я хотела ребенка, — говорю тихо. — И я тебя обманула.

— Это просто охереть, какая новость, Маша.

— Извини…

— Извини? — он смеется, поднимаясь со стула. — Ты считаешь, это дебильное слово здесь уместно?

— Я не знаю, что сказать, — поднимаю вслед за ним глаза.