Я изо всех сил стараюсь излучать позитив, пока сканирует меня глазами, будто могу представлять для нее хоть какую-то угрозу. Я не угроза. Возможно, у нее снова память отшибло.

Пять секунд я веду с ней немой диалог, после которого она машет рукой на стул для посетителей, говоря:

— Присаживайся. Хочешь чай? Или кофе?

— Честно говоря, с удовольствием. Но предлагаю сделать это где-нибудь в другом месте.

— Тебе не нравится цвет стен?

— Стены на меня сегодня давят. Как насчет летнего кафе?

Решаясь, она топчется на месте. Смотрит на раскрытый на столе ноутбук, но, в упор следя за мимикой на ее лице, вдруг испытываю ощущение, что это очередная попытка спрятать от меня глаза.

Твою мать, я хочу, чтобы она сказала “да”. Сейчас мне плевать даже на то, что в кармане брюк вибрирует телефон. На повестке дня у меня нет неотложных вопросов. Даже Лиза в состоянии подождать какое-то время.

— У меня есть минут сорок, — произносит Маша. — Потом мне нужно домой. Няня работает до двух…

— Хорошо, — отзываюсь.

Бросив на меня быстрый взгляд, собирает вещи: отправляет в сумку маленький ноутбук, телефон, и блокнот с фирменной символикой.

Выключив кондиционер, кладет пульт на подоконник, и направляется к двери, сопроводив это действие стуком высоких каблуков на своих туфлях.

Выхожу следом, прикрывая за собой дверь. Понизив голос, Маша оставляет указания администратору за стойкой ресепшн, после чего выходит из офиса, пока придерживаю для нее дверь. И сейчас, и минутой позже, когда придерживаю для нее дверь арендованного “Мерседеса”, заглядываю в приподнятое ко мне лицо, и каждый гребаный раз кружу по нему глазами, потому что она и есть мой магнит, в том числе, в примитивном физическом смысле.

Обойдя машину, занимаю место с противоположной стороны заднего сиденья. Маша искоса за мной наблюдает, положив на сиденье руку, и отдергивает, когда задеваю ладонь бедром. Когда встречаюсь с ней глазами, отворачивается.

— Кафе “Пингвин” у фонтана, знаете, где это? — обращается к моему водителю.

— Разберемся, — отзывается тот.

— Ты же не против? — смотрит на меня.

— Я как пластилин, — отвечаю.

Закусив губу, пробегает глазами по моему телу и снова отворачивается. Прижимает к животу сумку, поерзав, и смотрит на часы, украшающие тонкое запястье.

Отвернувшись к своему окну, складываю на груди руки.

У моей пассажирки нет обручального кольца. В моем мире его наличие или отсутствие на пальце — абсолютно несущественная деталь, но уверен, в случае Маши все точно наоборот.

Она не замужем. Я почти в этом уверен.

Это ничерта не значит. У нее слишком своеобразный подход к жизни, чтобы можно было делать какие-то выводы. Я бы мог узнать наверняка, пробив информацию, но не вижу смысла этого делать. Все, что мне нужно, я узнаю и сам.