— Ты вышла за грека, моя дорогая. У нас большие семьи, — добавляет весело и, склонившись надо мной, крепко целует в губы. Поправляет по-хозяйски плед на моей груди и, бросив короткое «поспи!», закрывает дверь. Хлопает крышка багажника. Затем Архип садится за руль. В зеркало заднего вида смотрит умильно на близнецов.

— Спят, как зайцы, — хмыкает весело. Включает зажигание и негромкую убаюкивающую музыку. Крузак снова выезжает на трассу и, набрав скорость, резво несется по автостраде. А я, закрыв глаза, лихорадочно думаю, как быть дальше и что можно предпринять?

Снова пытаюсь вычислить, кто все-таки сливает инфу Архипу. Но так и не могу догадаться. И почему безобидный разговор в оранжерее внезапно превратился в преступление? Кто же в Дуськиной семье так ненавидит меня?

«Все рушится, как только в твоей жизни снова появляется Мак-Дак, — напоминает мне внутренний голос. — Вспомни Прассонисси, или день перед свадьбой…»

Сразу перед глазами встает пентхаус Архипа, куда он приводит меня после выходки Макарова. Наливает себе полстакана виски, а мне — кьянти из плетеной пузатой бутылки.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — бросает спокойно. Слишком спокойно. Тогда я еще понятия не имела, что это предвестник бури. И ответила легкомысленно.

— Это недоразумение, дорогой…

— Послушай меня, девочка, — поставив на стол стаканы, лениво обходит диван сзади. Облокачивается на изголовье и шепчет мне прямо в ухо. Под давлением его рук спинка дивана чуть откидывается назад. И я вместе с ней. Хочу сесть прямо, но ладонь Архипа загребает в охапку мои волосы. Тянет на себя. — Если я еще раз увижу рядом с тобой это недоразумение, то уничтожу его…

— Как? — смеюсь натянуто. Чувствую, как в душе нарастает страх. Еще не за себя. За идиота Макарова.

— Да очень просто, — ощерившись, бросает Архип, нависая сверху. — Одним чудным вечером его около клуба остановит патруль. Проведет личный досмотр. Найдет в кармане пакетик с дурью. Лет так на двенадцать товарищ устроится…

— Ты с ума сошел, — шепчу я, прикрывая рот. — Никита — просто взбалмошный придурок. Не волнуйся…

— Да я и не волнуюсь, — хмыкает мой жених. Но гриву мою не отпускает. Наоборот, прихватывает посильнее и чуть накручивает на кулак. — Это ты запомни, девочка. Я выбрал тебя в жены. Не заставляй меня пожалеть об этом.

— Архип, пожалуйста, — вскрикиваю я, изо всех сил мысленно проклиная Макарова. Какого фига приперся и испортил мне последний вечер перед регистрацией? Особых торжеств сейчас не намечается. Саму свадьбу решено играть в Греции, на исторической родине Архипа. Там, где живут мои родственники, единственные, оставшиеся после гибели родителей.

«Сколько лет мы знакомы с Архипом?» — думаю я, из-под опущенных век рассматривая мигающую огнями заправку.