Прямо сейчас привезли, представляешь? А ведь я им четко дала понять — мы готовы принять его не раньше полудня!"

"Перевожу вызов на громкую связь и, включив левый поворотник, утюжу снежную кашу под колесами.

— И? Это какая-то проблема?

— Еще какая! Лифт-то не работает. Кто мне его занесет? Ее-ев.

— М-м-м… — копирую заискивающие нотки в голосе Юльки.

— Скажи, что ты мне можешь выделить пару грузчиков! Всего на полчасика, Ев!

Бросаю взгляд на часы и понимаю, что сейчас в цеху как раз пересменка. Да и до Ахматовой от нас, как до Луны. По пробкам попробуй, доберись. Сама я гораздо ближе. Вот только, боюсь, вряд ли мне по плечу холодильник.

— Может, мы как-то с твоими постояльцами его допрем? Я здесь неподалеку.

— Смеешься? У меня тут сейчас кормящая мать, две беременных и бабулька, которая еще царя, наверное, видела.

«У меня» — это в Юлькином центре помощи людям, попавшим в трудную жизненную ситуацию. Я хмурюсь, прикидывая в уме, как бы разрулить эту ситуации, но, прерывая ход моих мыслей, у меня пищит телефон, сообщая о параллельном вызове. Тянусь к трубке, чтобы посмотреть, кто звонит, и… сердце ухает в пятки. Кит! Который не давал о себе знать шесть бесконечно долгих дней.

— Юль, прости, тут срочный по второй линии. Я перезвоню, — тараторю в трубку, делаю глубокий вдох и уже совсем другим голосом говорю: — Алло.

— Привет, Ева.

Голос Кита звучит так же ровно, как, я надеюсь, звучит и мой.

— Привет, Кит. У тебя что-то срочное? Мне не очень удобно разговаривать.

— Срочное? Да. Наверное. Я бы хотел встретиться.

Во рту пересыхает. Я сглатываю ставшую вязкой слюну.

— Зачем?

— А ты не догадываешься?

Догадываюсь, конечно! За то время, что он молчал, мое видение ситуации изменилось на сто восемьдесят градусов, так что…

— Догадываюсь. И, прости, но повторения не будет.

— Правда? Ты хорошо подумала? Любые деньги, Ева. Ты только скажи…

— Да. Я помню. Но мой ответ по-прежнему «нет».

Я горда собой. Горда своей твердостью. Горда тем, что нисколько больше не сомневаясь, тянусь рукой, чтобы сбросить вызов и махом прекратить это все!

— Тогда, может быть, ты составишь мне компанию на одном важном мероприятии?

Мне кажется, или он тараторит? Будто… что? Боится, что я откажу? Сердце сжимается. Я сбрасываю скорость.

— Ты просишь меня стать твоим «плюс один»?

— Да. А что тебя смущает?

— Может быть, то, что еще совсем недавно ты заплатил мне за секс? Что скажут твои дружки, если ты приведешь в их круг… шлюху? Или… постой-постой! Мы ведь никому не скажем об этом, правда?

— Ты еще долго будешь это мне вспоминать?

Останавливаюсь на светофоре и устало растираю глаза. У меня нет сил спорить и нет сил ругаться. Моя депрессия достигает дна.