Которые никак не могут им возразить. Только умолять!

– Давайте пройдем в комнату, – каждое слово Солодова, как пуля. Ледяная. Но существенно разрывная. – Я поясню подробно.

Подхватываю Раю на руки, отходя в сторону.

Солодов уверенно проходит вперед, отстраняя коротким жестом их обоих.

Плотно закрывает дверь.

Ничего не слышно, хоть мы втроем, кажется, и не дышим все это время.

– Простите, – дверь со скрипом открывается.

Оба инспектора проходят, не глядя на нас. Даже не поднимая глаз.

– Просим прощения, – вторит мужичку женщина. – закон. Сами понимаете, и…

– И больше, надеюсь, вы нас не побеспокоите!

Громыхает из комнаты голос Солодова.

– Конечно, конечно. Ошибка, и…

Они запинаются, тараторя. Торопливо покидают квартиру, спотыкаясь о старенький коврик.

А я только начинаю дышать.

И…

Медленно оседать вниз.

Благо, вовремя успеваю опереться на стенку.

– Все хорошо, малыш, – шепчу, вжимая в себя маленькое тельце. – Все хорошо. Они ушли. И больше не придут! Мы их больше никогда не увидим! Оля! Отмирай!

Уже почти смеюсь. Наверное, так сказывается последствие стресса.

Понимая, что Олька так и стоит с открытым ртом.

– Оля!

– Ничего не хочешь мне объяснить, сладкая? Рассказать?

Доносится властный голос Солодова из комнаты.

Но сейчас я его расцеловать готова! А о том, что будет дальше… Об этом буду думать потом!

– Сладкая?

Оля оторопело хлопает ртом. Брови взлетают вверх.

– А мне? Мне ты ничего не хочешь пояснить?

Шипит громким шепотом.

– Потом, – шепчу, почти бегом направляясь в комнату. – Все потом, Оля!

– Ну?

Солодов сидит в единственном кресле, сжимая в руке телефон и широко расставив ноги.

Восседает, как на троне.

Челюсти сжаты.

Глаза пронзают меня так, как будто бы я совершила преступление и он сейчас будет выбивать от меня признание.

– Что объяснять?

Опускаю с рук Раю, которая вжимается в меня еще сильнее. Обвивает ручками бедра. Взгляд миллиардера хищно следует за ее руками. Медленно поднимается вверх, будто ощупывая меня всю. Останавливается на вырезе груди, жадно вспыхнув. И снова возвращается к глазам, чтобы их буравить.

– Это моя сестра. Рая.

Крепко сжимаю руку малышки.

– Родители где?

– Их… Нет, – отворачиваюсь, чтобы скрыть от него собравшиеся в глазах слезы.

Самое страшное, кажется, миновало. Но второе страшное сейчас властно сидит передо мной! И совсем не время раскисать. Показывать свою слабость.

– Мы живем вдвоем.

– Родственники?

Замечаю, как сильно Солодов вдруг сжимает телефон.

По непроницаемом лицу ничего не видно. Но он явно напряжен. Костяшки на руке белеют.

– Никого нет, – вздыхаю.

– Собирай вещи, – Солодов как-то жестко кивает. Как будто даже и не моим словам, а каким-то своим мыслям. – Мы уезжаем.