Здесь распоряжаться!

Выпаливаю на одном дыхании, продолжая гладить Раю по волосам.

А у самой душа улетела в пятки. Пытаюсь храбриться, но больше для того, чтобы Рая не поняла, что вовсе не я здесь хозяйка положения!

Если она поймет, почувствует мою беспомощность, то у нее начисто пропадет чувство безопасности! Кому, как не мне, знать, каково это, когда земля уходит из-под ног? И кажется, что тебя и твой мир попросту бесконечно штормит!

– Значит, так, Сладкова Татьяна, – к ней присоединяется противный лысый мужичок с поросячьими крошечными глазками.

Вот этот явно упивается своей властью.

Чувствует себя вершителем судеб. Королем!

– Официально ни работы, ни постоянного дохода у вас нет. Мужа тоже нет. Накоплений и сбережений полное отсутствие. Квартира не приспособлена должным образом для проживания и развития ребенка.

– Но я… Я ищу работу! И у Раечки есть своя зона!

– Слишком мало места, – говорит строго, поправляя круглые очки."

"Смотрит в какие-то документы. Что-то сверяет, бросая недовольный взгляд на часы.

Ага. Видимо, много у него сегодня дел запланировано. Многих хочет лишить семей и домашнего тепла!

– Ребенку здесь просто негде развиваться! И состояние дома аварийное.

И … Словом, это уже неважно. Дом все равно идет под снос. У вас есть жилье, принадлежащее вам на праве собственности, которое удовлетворяло бы всем требованиям для ребенка? Понятно. Такового жилья нет. И работы, как я понимаю, тоже в ближайшее время не предвидится! Поэтому Рая отправляется с нами. А вам… Вам дается месяц срока. Успеете обзавестись жильем и работой, принесете документы, возможно, девочка к вам и вернется. А если нет…

Я больше не слышу его бубнеж.

Тону.

Тону в огромных, в ужасе распахнувшихся глазах Раи, которые наполнятся слезами.

– Не уйду! Не отдам!

Малышка еще сильнее впивается мне в шею.

– Закон, простите, – они оба разводят руками.

– К тому же вы не занимаетесь девочкой. Оставили ее на чужого человека…

Мир темнеет. Почва уходит из-под ног. Хочется просто заорать от беспомощности!

– Никуда ребенок не пойдет.

Даже вздрагиваю, слыша за спиной ледяной уверенный голос.

Совсем забыла о том, что Солодов тоже здесь.

– Простите. Но здесь решение уже принято. И вы…

– И вы, –властно подчеркивает Солодов так, что мороз по коже и коленки подгибаются.

– Именно вы и уже завтра. Будете не просто уволены. А выплатите компенсацию морального ущерба. Посмотрите на девочку. Вы наносите ей психологическую травму. И поверьте. Это засвидетельствует любой психолог. Так что лучше вам убраться. Но перед этим принести свои извинения. Я жду.

– Что вы себе позволяете! Вы кто вообще?

Мужичок от возмущения начинает раздуваться. Даже очки запотевают. Третий подбородок колыхается.

Явно привык иметь дело с такими, как я.