– Злата, дай объяснить…

– Уходи!

– Я со всем разберусь! Если только она причинила тебе вред – она за это заплатит!

– Ты! – внезапно взорвалась я. – Ты причинил мне вред! Тем, что переспал с ней! Тем, что скрывал ее имя! Тем, что заманил меня на стройку! Вы сговорились, да? Признайся!

Он стоял передо мной – все такой же сильный, твердый, мощный, каким я знала его всегда. Он покорно принимал все мои обвинения, претензии, боль, которую я хотела исторгнуть из себя, передав ему. Он стоял внешне неподвижной скалой, но во взгляде его отражались рухнувшие надежды и растоптанная вера.

Мы оба перешагнули черту, за которой исчезло все. Все, что нас прежде связывало.

Я тяжело дышала, пытаясь понять, почему чувствую себя в этот момент виноватой. Его же взгляд, до этого полный эмоций и желания не сдаваться, теперь был мертвенно-спокоен и опустошен.

– Я все это заслужил, – повторил он то, что уже говорил ранее. – И я все это принимаю.

Он сдвинулся с места – обреченно, тяжело, словно тело его больше не слушалось. Уже тронув ручку двери, не оборачиваясь, сказал:

– Пусть тебе это больше не нужно… но это нужно мне. Я заставлю заплатить всех и каждого, кто довел нас до этого.

Он распахнул дверь, намереваясь выйти, но тут в палату вихрем влетел Миша.

Мальчик бросился ко мне, прижался к груди и крепко, почти до удушья, обнял. До меня донесся его тихий всхлип, а потом…

– Когда ты вернешься домой… мама?..

Глава 28

Я застыла.

Застыла огромным куском боли. Застыла в невозможности как-то среагировать на искренний детский порыв. Неспособная ни оттолкнуть несчастного ребенка, ни как-либо его утешить.

Что я могла пообещать ему сейчас, когда мы с его отцом висели на грани развода? Когда выяснилось, что его мать – женщина, которая много лет притворялась моей подругой, а сама спала с моим мужем?

Казалось, на это мог быть лишь один ответ – «Миша, я не твоя мама». Самый логичный, правильный… самый жестокий.

Но я не могла произнести этих слов. Теряла способность говорить и думать, когда рядом с моим сердцем билось такое маленькое, но такое доверчивое сердечко.

На глазах выступили слезы бессилия. Два соленых, беспомощных ручья покатились по щекам, запутались в Мишиных волосах…

– Миш, пойдем… – Валера подошел к нам и мягко потянул сына прочь."

"Но тот отчаянно вцепился в мою руку, глухо взмолился:

– Мамочка, возвращайся, пожалуйста, домой. Я так ждал тебя… Я так давно тебя ждал…

С губ сорвалось рыдание. Я перевела взгляд на мужа, но это оказалось ошибкой. В его глазах застыло страдание и это сделало мою собственную боль еще острее, еще невыносимее.

– Иди, милый, – шепнула Мише. – Еще увидимся.

Он покорно отпустил мою руку. Маленький мальчик, готовый на все ради того, чтобы его просто любили.