– Видишь ли, я… Я сделал это для тебя.

Она посмотрела на него с удивлением:

– Конор, что же там?

Он не ответил, и Оливия, шагнув к двери, распахнула ее. В самом центре сарайчика стояла скамейка, выкрашенная в белый цвет, а по бокам ее были прикреплены цепи – как будто для того, чтобы можно было подвесить. Конечно же, это были качели для веранды.

Оливия смотрела на них, сдерживая внезапно подступившие слезы. Она медленно подошла к качелям и провела ладонью по гладкой белой поверхности.

– Ты сделал это для меня? – Она посмотрела на мужа, и снова ей не удалось прочесть выражение его лица. – Но зачем?

Он опустил голову, уставившись в землю. Последовало долгое молчание. Наконец он заговорил – говорил очень медленно, как бы обдумывая каждое слово:

– Оливия, я очень долго убегал от любви. Я убеждал себя: мне это не нужно, я этого не хочу, я больше не могу испытывать такие чувства. Но я просто боялся, вот в чем правда. Я потерял все, что когда-то любил, и не хотел больше полюбить кого-нибудь или что-нибудь. Я не хотел рисковать и снова испытать такую же боль.

Оливия слушала его сбивчивую речь, и с каждым словом в ней крепла надежда. Когда же он умолк, она шагнула к нему и прошептала:

– А теперь?

Оливия ждала ответа затаив дыхание. Посмотрев ей в глаза, Конор вновь заговорил:

– А теперь я понял: есть вещи, ради которых стоит рисковать, вещи, от которых невозможно отказаться, – они слишком ценные, чтобы их терять. Ты научила меня этому. Эти качели для веранды – мой свадебный подарок тебе. Я хочу сидеть на них с тобой все вечера своей жизни. Я люблю тебя.

Оливия потрясение молчала. Ей хотелось сказать ему, как он нужен ей, как она боялась, что он покинет ее, как сильно она его любит. Но она не могла найти слов – просто бросилась в его объятия со вздохом облегчения и со слезами радости.

У каждой из девочек было свое собственное мнение по поводу подарка для Оливии.

– Я считаю, они чудесные, папа, – сказала Бекки, целуя его на ночь. – Мы с Джеремайей сможем посидеть на них, когда он придет на воскресный обед в следующий раз.

– Только через мой труп, – пробормотал себе под нос Конор, когда Бекки отправилась в свою комнату.

Оливия издала какой-то странный звук, напоминавший смех. Конор вопросительно посмотрел на нее, но она тут же придала лицу серьезнейшее выражение. Затем, перешагнув через Честера, быстро пошла по коридору к комнате Бекки.

А вот Кэрри была не в таком восторге от качелей, как ее сестра.

– Да, они хорошие, – сказала она, зевая. – Но, папа, ты разве не мог сделать что-нибудь забавное вроде домика на дереве?

Конор наклонился и поцеловал девочку.

– Сделаю, милая. Сделаю непременно. Обещаю. А теперь засыпай.

Тут в комнату вошла Оливия. Поцеловав дочь, она сказала:

– Спокойной ночи, милая. Спи крепко.