— Просто у тебя на лице было написано всё сожаление еврейского народа, который понял, что ему не удастся забрать с собой Красное море, покидая земли Египта. Уверяю тебя, ничего страшного не произойдёт с твоим уходом.

Дмитрий лукаво улыбнулся и тихо добавил:

— А у меня ты будешь бесценным членом общества… моего общества."

"Я открыла было рот для того, чтобы возразить, но Дима не дал такого шанса, закрыв мне рот поцелуем. Его губы были такими же мягкими, как мне чудилось, вскоре я уже была готова признать, что таки да, ничего страшного произойти не должно, я зря волнуюсь, и вообще, весь наш медицинский персонал достаточно квалифицирован для того, чтобы принимать самостоятельные, взвешенные и правильные решения. И вообще — разве обязанности всякой супруги не заключаются как раз в том, чтобы присматривать за чистотой рубашек любимого мужа?

Словно отвечая моим мыслям, переговорное устройство на стойке ожило и озабоченным голосом врача одной из карет скорой помощи сообщило, что они везут клиента для нас. Анна Михайловна тут же встрепенулась, помотала головой для надёжности и тут же перевела разговор в режим конференции для хирургии и АРО.

— Готовьтесь, ребята, работёнка прибыла. Мужчина, тупая травма живота, старая, никак не меньше, чем двое суток, подозрение на разрыв селезёнки, — а, как апогей, печальное дополнение: — У пациента алкогольный статус.

Я в волнении привстала с лавочки — если всё так, как говорят ребята со скорой, то случай на самом деле может быть проблемным — тупая травма сама по себе не сахар, но она может быть отягощена переломом рёбер, что совсем уж печально. А, вкупе с разрывом селезёнки — и говорить не стоит… крови полное брюхо. И нет гарантий, что этот «подарок» не загнётся прямо на операционном столе.

Впрочем, это понимала не только я, поскольку вниз уже сбегали ребята из АРО, с озабоченным видом осматривая изжелта-серого мелкого мужичка самого печального вида, в заношенных тапочках и некогда белой майке, лежащего на каталке с умирающим видом.

Хирург и анестезиолог внимательно осматривают вновь поступившего, определяют группу-резус и заказывают кровь. Всё это проделывается быстро и со знанием дела. Оно конечно, у нас в новичках долго-то не проходишь…

— Так, а вы что тут делаете? — обратив внимание на нашу с Димой безмолвную композицию, возмутилась Анна Михайловна. — Сейчас же поднимайтесь к себе в палату. Ничего интересного больше не будет.

Я с досадой вынуждена была согласиться с этим, поскольку последовать за каталкой в оперблок не могла. Что-то тихо буркнула медсестре в своё оправдание и поплелась вслед за Димой, чья спина так и излучала добродушие и потакание моим маленьким капризам, словно я неразумное дитя.