— Катя… — только начал, но Катя прервала его.

— Знаю-знаю, папа. Вы все за меня беспокоитесь и переживаете, а я такая несдержанная — все грублю и грублю вам.

— Ну, вот, какая ты у меня умная девочка, все сама знаешь.

— Конечно. Видишь, я уже переоделась, теперь транслирую полнейший позитив.

Она и правда переоделась. Сняла с себя черноту и натянула светло-голубые джинсы и серый свитшот с Микки Маусом.

— Если ты еще найдешь для матери несколько успокаивающих слов, то будет вообще замечательно.

— Обязательно найду. Вот прям сейчас спущусь вниз и буду милые разговоры разговаривать.

— Постарайся.

Денис обнял дочь и поцеловал в висок, будучи уверенным, что иногда объятья успокаивают лучше всяких слов.

Катя благодарно прижалась к его груди и вздохнула. Ее отец очень сильный мужчина. Невероятно сильный и крепкий. Она таких мало встречала. Да какой там… Вернее, совсем не встречала. Всегда знала: если любимый папочка рядом, значит с ней ничего не случится. Папа всегда поможет и подскажет.

— Ты у меня умная девочка, я знаю, что ты все делаешь правильно.

Катя посмеялась над его словами:

— Папа, ты ничего не знаешь, чтобы так говорить. Если бы знал, может, сказал бы мне совершенно другое.

— А я и знать ничего не хочу. Мои дети всегда правы, просто потому что они мои дети.

— Железная логика, — с удовольствием согласилась Катерина.

С отцом она вышла из комнаты. Спускаться на первый этаж не пришлось, они нашли мать в открытой библиотеке. Она разговаривала с кем-то по телефону и, увидев их, махнула рукой, отправляя от себя.

— Пойдем кофе попьем, — предложил отец, — это надолго, видимо.

— А давай лучше чаю, у вас там какие-то пирожные есть.

— Давай чаю.

— С лимоном.

— Давай с лимоном.

На кухню Юлия вернулась растерянная и расстроенная.

— Мамулечка, ты будешь с нами чай?

— Буду. — Странно посмотрела на мужа.

Шаурин вышел, чтобы дать жене и дочери спокойно поговорить. Даже самые простые вещи понятней и важнее звучат наедине.

— Прости меня, мамулечка. — Катя поставила на стол чашку с чаем. — Я не равнодушная сволочь, я знаю, что ты переживаешь.

— Ладно, — отмахнулась мать. — Я тоже иногда перегибаю палку.

— У меня все хорошо. Насколько это может быть хорошо, в подобной ситуации, — деловито и вежливо пояснила Катерина, подыскивая те самые успокаивающие слова, как обещала отцу. — Мама! — воскликнула она, заметив блуждающий материнский взгляд. — То ты страстно хотела поговорить, и вот, когда я с тобой разговариваю, ты меня совсем не слушаешь."

"— Слушаю, Катя, слушаю. — Торопливо отпила глоток и поставила чашку. — Мне Маргарита сейчас звонила.

— И что? Вы часто перезваниваетесь. Что тут особенного? Это для меня не новость.

— Не новость, конечно… Но новость у меня для тебя есть.