— Ничего-ничего, — мило улыбнулась жена Геры, — пусть поговорит, пусть. Я его потом накажу.

— Как вчера? Я согласен.

— Гера в своем репертуаре. Точно Рада тебя накажет, ой накажет, — кивнула Алёна.

— Конечно, в своем. А в чьем же мне еще быть? У меня счастье наступило, дочь наконец-то в своей комнате начала спать. Вот Ваня меня понимает.

Шаурин широкой улыбкой подтвердил свое понимание ситуации, а Крапивин рассмеялся.

— А ты, Крапивин, не смейся. Посмотрю я на тебя, если ребенок лет до трех, а то и больше, из твоей кровати вылезать не будет. Это ты кукол уважаешь, а я с женой хочу спать, а не с куклами, зайчиками и мишками. И попробуй хоть одну тварь одеялом не укрой. Она ж замерзнет, папа! — процитировал Гера дочь.

— Артём, ты не представляешь, как я к этому готов.

— Гера, ты спасибо скажи, что тебе машинкой в голову не прилетает, как мне, — поддержал Иван.

— А главное, что иногда все бесит до невозможности, но без них уже не можешь. Две недели без своей на Майорке были, я чуть не свихнулся. Не хватает. Все пустое. Все не то. Кажется, сейчас выбежит с криком из-за угла. И ведь ждешь как дурак.

— А она не выбегает, — почти хором сказали все и засмеялись.

— Да, — засмеялся и Гергердт, — не выбегаетКатя улыбнулась и посмотрела на мужа. Да, это беда, бывает, ходит по пятам, а счастье — нет. Настоящее счастье нужно отыскать, увидеть, почувствовать, выстрадать"