С трудом открыв глаза, посмотрела на Крапивина. Он сидел, откинув голову на подголовник и глубоко дышал. Его грудь тяжело вздымалась, ладони, сжатые в кулаки, лежали на коленях.

Почувствовав на себе взгляд, он повернулся к ней, невольно уставившись на ее грудь.

Это сразу отрезвило Катьку.

— Я же вижу, как ты на меня смотришь. Да у тебя скулы сводит, когда я в майке без лифчика хожу. Или я ошибаюсь, и ты сейчас даже не возбудился? Не ври себе! И мне не ври! С Агаточкой он встречается! Да она тебе нахрен не нужна, потому что ты меня хочешь! Лицемер!

— Матом тебя прошу — уймись! — заорал «лицемер», выскочил из машины и выдернул Шаурину на улицу.

Он потащил ее к бетонному спуску, а она даже не пыталась сопротивляться, потому что это было бесполезно и, наверное, опасно для жизни.

— Остынь! — На последней ступеньке он подхватил ее на руки и забросил в воду.

— Придурок! — заорала Шаурина, отплевавшись от воды, попавшей ей в рот. — Совсем крыша поехала!

Дима глубоко вздохнул и повернулся спиной, пока Катька, матерившись и поносив его грязными словам, выбиралась из воды.

— Не, Крапивин, это конкретный перебор… — тяжело сказала она, надевая обувь. Хорошо, что еще скинуть успела, а то хана была бы ее эспадрильям от Шанель. — Ты меня в холодную воду закинул, не май месяц на улице, не сильно-то накупаешься у нас в августе, сволочь ты такая…

Катя вся сжалась от ледяных мурашек, со злостью чувствуя, как у нее начали стучать зубы. Дрожащими руками она попыталась сделать из волос узел, потому что с них ручьем текла вода, и так казалось еще холоднее. Но волосы никак не поддавались и все падали на спину тяжелой волной.

Дима, как будто за пару вздохов набравшись спокойствия, подошел к ней и начал стряхивать капли воды с ее плеч. С груди. Катька залепила ему звонкую пощечину. Он, не обратив на это внимания, стянул и надел на нее свой пиджак.

— Убери от меня руки.

— Да пошла ты нахрен.

— Сам пошел. Скройся с моих глаз.

— Ну-ну, и тебе сразу станет охренеть как комфортно тут среди ночи одной, в лифчике и трусах. Пиджак оставить или обойдешься?

Он притянул ее к себе за лацканы, Катя без сопротивления поддалась и уткнулась в его шею холодным носом.

У него точно крыша поехала. Как он мог такое сделать?

Обнял ее за плечи, прижался к ее холодным губам своими горячими. Потому что уже жалел о своем поступке. Потому что хотел согреть. Не поцеловал интимно, а просто прижался ртом.

Шаурина укусила его за губу.

— Быстро в машину, — скомандовал он и подхватил ее под локоть, и Катька пошла скорым шагом, сильнее прижав руки к туловищу, чтобы сохранить хоть чуточку Димкиного тепла.

— Отвези меня домой, — сказала на выдохе, чтобы голос не дрожал. Ненавидела подобные проявления слабости.

— Ага, вот так прям и отвезу. Мокрую и голую. Хорошо в кино сходили.