Кстати, и родился я с опозданием на две недели. Видимо, в утробе было еще лучше.

Встал я только после того, как внизу Петер Наактгеборен громко заявил, что пора бы постояльцу спуститься вниз, позавтракать и расплатиться. Долго отливал, наблюдая через окно, как мимо трактира пятеро бурлаков тянут по каналу небольшую баржу, нагруженную досками. Бритье заняло меньше времени. Что меня поражает — это то, что бритва не тупится во время путешествий во времени. Тома правил ее перед штормом. Судя по остроте лезвия, это было дня два назад.

Когда я спустился вниз, Петер Наактгеборен разжигал торф в камине, сложив его колодцем и оставив щели, чтобы тяга была лучше. Живя в Дании, где торфа тоже много, я так и не научился топить им. Предпочитал дрова. В отличие от бедняков, у меня был собственный лес. Интересно, кто сейчас им владеет? Ладно, не будем о грустном.

— Доброе утро! — поздоровался я с трактирщиком.

Он ответил, но целоваться не полез.

— Могу предложить на завтрак копченую селедку, сыр и пиво или молоко, — сказал Петер Наактгеборен.

— Пиво, — выбрал я, — одинарное.

Сегодня у меня будет много важных дел.

Трактирщик поставил передо мной тарелку с двумя копчеными селедками преднерестового возраста и сыром, нарезанным толстыми ломтями, и положил на столешницу две большие круглые булки из пшеничной муки, от которых шел приятный аромат. Рот сразу заполнился слюной от предвкушения, как сейчас вопьюсь зубами в хрустящую корочку. Кружку с пивом он принес второй ходкой.

Я положил на стол золотой экю Людовика Одиннадцатого:

— Возьмешь такой?

— Лучше поменяйте у банкиров на наши, — сразу потеплевшим голосом предложил Петер Наактгеборен.

— На стюверы или патарды? — спросил я.

— Без разницы, — ответил он. — Можно и испанскими реалами.

— Вы сейчас под властью испанцев? — поинтересовался я.

— Нами правит Филипп Второй, который король многих стран, в том числе и Испании, — ответил трактирщик. Наверное, разговор о короле его не вдохновлял, потому что сразу поменял тему: — Сеньор сегодня съедет или поживет еще?

— Схожу сейчас, узнаю, что и как. Если не наймусь на корабль или не найду другое дело, то поживу у тебя, — ответил я. — Только переберусь в комнату, что во двор выходит. Ночью треск и крики меня все время будили.

— Это ночная стража, — объяснил Петер Наактгеборен. — Если мешает, перебирайтесь. Мы привыкли, не замечаем.

Булки были даже вкуснее, чем я предвкушал. Может быть, так казалось в сравнение со вчерашним хлебом. Завтракая, задавал трактирщику вопросы о порядках в городе, законах, ценах. Петер Наактгеборен на несколько секунд задумывался, будто ждал, когда откроется нужная страница энциклопедии, а потом отвечал толково и коротко.