Нет, почтенная дама не позволила себе никаких высказываний, но по её поджатым губам я понимала, что и грязное платье Эжен, и довольно расхристанный вид Линка ей не нравятся.

Восторга от этого понимания я не испытывала — меня саму несколько давили принятые в этом мире правила. Я боялась по незнанию нарушить какую-нибудь мелочь столь демонстративно, что это будет иметь плохие последствия. Именно поэтому я и решилась на разговор с хозяйкой.

Время я выбрала перед ужином, именно в тот момент, когда она готовила. И это оказалось не лучшим решением.

Я давно заметила, что готовит кёрста всегда сама, не допуская к этому делу никого.

Именно она была «автором» тех волшебных булочек, которые подавали каждое утро. Как я понимаю, таким образом она зарабатывала себе на безбедную жизнь.

Начать я решила с похвалы её кулинарным талантам — она как раз колдовала над кастрюлькой с тушёным мясом.

— Кёрста Фронг, я просто в восторге от вашего умения готовить, — однако, вместо привычной милой улыбки, я увидела нахмурившееся лицо, раздутые от гнева ноздри и получила холодную отповедь:

— Кёрста Дюрайн, я прошу вас покинуть мою кухню.

Вам здесь не место.

Всё это, произнесённое холодным тоном, так ошарашило меня, что я покорно кивнула и вышла, совершенно не понимая, что это сейчас было? Что случилось с ласковой и добродушной кёрстой?!

Вечером, после ужина, когда Эжен тихонько возилась на диване со своим медведем, я решила поговорить с Линком. Может быть, он сможет подсказать?

Однако версия, которую он выдал, просто взорвала мне мозг. Выслушав меня и немного подумав, он как-то по-взрослому вздохнул, очевидно, сетуя на мою недогадливость, и сказал:

— Я думаю, ей было стыдно.

— Стыдно? Почему?

— Ну, ты же её застала в неловкой ситуации.

Я окончательно перестала что-либо понимать. Кёрста не брила подмышки, не сидела с маской из клубники на лице и не поправляла чулок. Что неловкого может быть в приготовлении ужина?! Несколько снисходительно Линк пояснил:

— Она же кёрста! — он заглянул мне в глаза и, догадавшись, что я ни черта не понимаю, пояснил: — Это унизительно. Ну, когда кёрста работает — это унизительно.

— Подожди, кёрста готовила ужин себе, и это унизительно?!

— Конечно. У кёрсты должны быть слуги.

— А если у неё нет слуг или не хватает денег?

— Настоящая кёрста не будет работать на людях.

Пожалуй, больше всего меня потряс даже не ответ, а лёгкая снисходительность в голосе Линка, с которой он объяснял мне эти прописные истины.

Ему всего двенадцать лет, и он уже совершенно точно знает, что прилично кёрсте, а что нет. Даже живя в условиях нищеты и видя, как работает мать, он впитал в себя пренебрежение к работающей женщине.

При этом, странным образом, продолжая любить маму и жалея её.