Я могу назначить все собеседования с тобой в один день.

Киваю, перемещая взгляд снова за стекло.

Комарова остановилась у своей машины, открыла правую пассажирскую дверь и что-то ищет на сиденье, выпятив свою задницу.

Да сейчас все вокруг, должно быть, наблюдают, какого цвета ее трусы.

– И можешь побеседовать с некоторыми сотрудницами на предмет профпригодности? – не отрываясь от девицы, спрашиваю Оливию.

– Конечно. Есть список?

Найдя, по всей видимости, что-то важное, Комарова закрывает машину и медленными шагами передвигается обратно в офис.

И будто чувствует, что я за ней наблюдаю, резко вскидывает голову и взглядом прочесывает окна.

В эту секунду захотелось быстро отойти от окна и не палиться.

Даже на таком расстоянии я вижу, как сдвигаются ее брови к переносице. Когда мы встретились у лифта, она была более приветливой.

– Что говоришь? – вспомнив про Лив, поворачиваюсь и задаю вопрос.

Осипова следила за мной непрерывно.

– Говорю, список сотрудниц есть, с кем нужно побеседовать?

– Вышлю. И выделю одну, к которой присмотрись повнимательней. Ее фамилия Комарова. Алиса Комарова.

– Хорошо, – нейтрально отвечает.

Осипова складывает ежедневник в сумку, накидывает пиджак, который она сняла и повесила на спинку стула, и уже собирается покинуть кабинет.

Оливия останавливается у двери и жмется. В воздухе читается вопрос.

Мне бы уже остаться одному, но не гнать же Лив отсюда.

– Вик, ты никогда не думал, что было, если бы ты боролся за меня? – разворачивается на мысочках и врезается в меня взглядом, требующим незамедлительного ответа.

Колючая субстанция обливает всю спину и грудную клетку, и я неприятно ежусь от ощущений. Откуда-то потянуло холодом.

Убираю руки в карман и сжимаю ладони в кулак.

Прошлое осталось в прошлом, и бередить его я не собираюсь, особенно бессмысленными вопросами.

– Лив, ты сделала свой выбор. Бороться? Ради чего?

– Вдруг я бы передумала?

– В таком случае, нужно было сначала разобраться в себе и понять, кто именно тебе был нужен. А ты поставила меня перед фактом.

Осипова закусывает идеальную губу и опускает свой взгляд. Какой-то затравленный и виноватый.

– Мне кажется, я совершила тогда ошибку, – тихо говорит.

Прикрываю веки. Мой затылок наливается жидким свинцом, и в виски начинают долбить крошечные молоточки.

Бесит. Бесит. Бесит.

Все встает вверх дном.

Из приемной слышу визги и крики. Ну да, конечно, день начался не с доброй ноты, когда я увидел Комарову.

Даже сейчас звук ее каблуком словно забивает гвозди в крышку моего гроба.

Совсем забыв про Осипову, выхожу из кабинета и натыкаюсь на разъяренную Алису. Ее щеки горят в прямом смысле, ярче губ стали. От нее пышет злостью, которая еще больше разносит аромат ее сладких духов по небольшой приемной.