Разве в данном случае не мне полагается шипеть?

— Не понял… — как дурак повторяю.

— У тебя на боку стальные мышцы? Как такое возможно? Ты что-то подложил под футболку? Из-за тебя я кажется ногу сломала. Ааа… больно… пфффффф… подуй, а?"

"— Чего?

— Подуй на ногу! Мне больно!

— Что за чертовщина?

Произношу еще пару фраз, выражающих мое искренне удивление. Но уже более бесконтрольных, брошенных от всего сердца, так сказать.

— Тьфу! Не матерись! У-у-ужас! Сквернослов…

— Синичкина? — тянусь в пустоту, пытаясь снова ее нащупать. На этот раз не облапать, хотя хочется. Но я реально ничего не понимаю. — Ты откуда здесь?

— Оттуда! — наши руки соприкасаются. Пальцы переплетаются, ударяя током.

Из меня вырывается рваный выдох. Затем — замираю. Она тоже.

— Вжжжж-жжж-жжжж — ветер все еще нещадно завывает. Стены старой ветхой будки, обитой аллюминием трагично подрагивают. — Вжжжжжж-ссс-зззз…

— Здесь… страшно, — шепчет отрывисто. — Почему не ночевал с нами в коттедже?

— Не хотел, — отвечаю честно, взъерошивая волосы и разминая шею.

— Понятно…

Какое-то время сидим в тишине на расстеленном на полу ночлеге. В помещении стало прохладно, электрический камин по-видимому уже давно не работает. Я пытаюсь осознать происходящее.

Она здесь. Зачем пришла? На вечеринке толком не смотрела на меня, нос задирала. Отворачивалась, потом вообще спать убежала, оставив меня с Катькой забываться. А тут…

Явилась сама. Еще и ночью. Неужели, чтобы…? Нет, она точно не такая. Не такая, как другие. Она выше всего этого.

Да и ненавидит меня после всего…

Так что мне остается только мечтать.

— Лиззи?

— Ау?

— Ты зачем пришла?

— А… аааа… — спохватившись, словно вспомнив, вновь начинает паниковать и сумбурно объясняться. — Марк, надо выбираться! Я пришла разбудить тебя, но нас закрыли… еще и буря началась… а мама же говорила! Предупреждала нас! Правда потом все равно заставила ехать, чтобы Аленка попыталась… потому что это ее шанс… не важно… Что делать? Пилот экстренно всех забрал, они, наверное, уже дома, а мы тут… ааа… боже… это все Кудрявцев… и Катька… у нее был план, но Степка ее любит… это же любому ясно… нас даже не схватятся, боже…боже… Почему ты так крепко спал? Боже… Марк, ты понял?

— Нет.

— Буря началась, о которой мама говорила!

— Каждый год одно и тоже, — со смешком произношу. — Ну пометет пару часов, к утру стихнет. Не паникуй, птичка моя. Навряд ли бы они в такую погоду улетели. В любом случае, вертолет я вызову, у меня все схвачено.

— Не знаю, — шепчет взволнованно. — Электричество отключилось.

— Не бойся. К утру все устаканится, — добираюсь до ее лица. Пальцами веду по нежным губам. Она вздрагивает. — Я же рядом…

Наклоняюсь, чтобы снова втянуть ее потрясающий запах. Приобнимаю за плечи.