– Спасибо, папочка.

– Лана, познакомься с твоей новой соседкой, – весело говорит папа, подмигивая мне."

"Школьные дни перед каникулами похожи на кастинг в актерское училище: слезы, мольбы, обещания исправиться и взяться за ум в следующем полугодии. Учителя тонут в коробках шоколадных конфет и стопках тетрадей с дополнительными заданиями, а ученики так сильно напрягают мозг, что с трудом могут натянуть на головы шапки. Но всем без исключения греют душу приближающиеся праздники, аромат сладких мандаринов и скорый марафон новогодних комедий в обнимку с тарелкой оливье.

Шагаем вместе с Катей по коридору первого этажа школы, выставленные оценки за четверть придают походке легкость. Осталось всего два сокращенных урока, после которых можно будет с облегчением выдохнуть, но сначала стоит подкрепиться. У входа в столовую толкаются ребята из параллели, которым уже не терпится попробовать праздничный обед, знаменующий последний день учебы. Замедляем шаг, не желая участвовать в побоище, и я вдруг чувствую прикосновение пальцев к локтю. Оборачиваюсь, смело встречая взгляд темных глаз. Елисей сдержанно улыбается и смотрит на Катю, почтительно кивая:

– Екатерина.

– Генерал, – отвечает она с таким же официальным кивком.

– Я украду вашу подругу ненадолго?

– Пожалуйста. Развлекайтесь! – отвечает Катя и весело подмигивает мне, прежде чем влиться в толпу учеников.

– То есть ты у нее разрешения спрашиваешь, а не у меня? – говорю я, приподнимая бровь.

– А ты против? – Елисей закидывает руку мне на плечи.

– Как будто ты сам не знаешь.

Поднимаемся на третий этаж и садимся на скамейку, окруженную папоротниками. Елисей достает из рюкзака пачку печенья с начинкой из сливочного крема и две пачки сока: апельсиновый для него и яблочный для меня. Отточенными за последний месяц движениями распаковываем перекус: я вставляю в сок трубочки, а Елисей открывает упаковку печенья и разделяет его на половинки, складывая в одну стопку темные кругляшки с кремом, а во вторую – без.

– Как дела с физикой? – спрашивает он и кладет в рот половинку пустого печенья.

– Лучше, чем я думала, – отвечаю, наморщив нос. – Константин Львович сжалился и поставил мне «четыре». Сказал, это подарок на Новый год и больше поблажек не будет.

– Он каждый раз так говорит.

– Не важно, – отмахиваюсь я, – ведь теперь у меня есть ты.

– Боюсь, такими темпами ты до конца жизни со мной не расплатишься.

– Тогда я буду с тобой до последнего вздоха, – устрашающим тоном говорю я.

– Это ты меня прокляла только что?

– Считаешь, я твое проклятие?

Елисей загадочно улыбается. От его взгляда руки до локтей покрываются мурашками, а в груди теплеет от хрустальных чувств.