При виде палача ропот и перешептывания среди горожан стали еще громче.

– Приготовь свои орудия! – приказал инквизитор Доброму Генриху.

Палач плотоядно усмехнулся, разложил на отдельном столе клещи и щипцы, крючья и кривые ножи. Рядом с этим столом он поставил жаровню, в которой тлели угли, и быстро раздул в ней огонь. На этом огне он накалил один из своих страшных инструментов – щипцы с кривыми заостренными концами – и повернулся к инквизитору, ожидая приказа.

– Последний раз предлагаю тебе, – сурово проговорил брат Бернар, обратившись к подсудимой, – покайся в своих грехах! Очисти свою душу искренним признанием – и Церковь с радостью примет тебя в свое лоно, а суд проявит к тебе милость и снисхождение!

– Мне не в чем каяться! – воскликнула фрау Ситтов и, вынув из разорванного ворота золотой медальон, сжала его в руке.

 – Святая Урсула, моя небесная покровительница, защити меня от неправедного обвинения! Помоги мне сохранить мою жизнь и доброе имя! Заклинаю тебя твоей благочестивой жизнью и твоей мученической смертью..."

"– Не богохульствуй! – воскликнул инквизитор, поднимаясь со своей скамьи. – Не оскверняй имя святой своими грешными устами! А ты, честный слуга Божий, приступай к своим обязанностям!

Повинуясь его приказу, палач приблизился к подсудимой, держа в руках раскаленные щипцы.

Но в ту же минуту инквизитору показалось, что вокруг Маргариты вспыхнуло бледно-золотистое сияние, цветом напоминающее светлый майский мед, такое же сияние, какое видел он минувшей ночью в ее камере.

Но на этот раз не один он видел это сияние.

Горожане повскакивали со своих мест, они удивленно указывали на фрау Ситтов и восклицали:

– Святая! Святая! Она святая!

И даже палач попятился, вытаращив на подсудимую свой единственный глаз, уронил на каменный пол раскаленные щипцы и принялся часто, истово креститься.

Епископ также осенил себя крестным знамением и повернулся к инквизитору:

– Что же это творится, брат Бернар? И что нам делать?

Руки инквизитора тряслись. Он схватил «Молот ведьм», как свой последний оплот, и проговорил едва слышно:

– Придется перенести суд на завтра!

– Может быть, следует освободить подсудимую? – так же тихо спросил его епископ.

– Ни в коем случае! – возразил брат Бернар.

 – Я не сомневаюсь, что она виновна!

– Но это сияние... не есть ли это знак свыше?

– Не верю! – воскликнул инквизитор. – Это дьявольское наваждение! Дьявол хитер и коварен, и он знает тысячи способов, как отвести глаза добрым христианам, как ввести их в заблуждение и в соблазн!

– Не вызовет ли это нежелательных разговоров среди населения?

– Такие разговоры следует строго пресекать, Ваше Преосвященство!

Тем временем сияние вокруг фрау Ситтов понемногу потускнело, как тускнеет небо после заката.