Ну раз так, попробую подойти ближе. Меня он, по идее, тронуть не должен. Жаль, конечно, что здесь нет Коршунова. Его огненный щит мне бы сейчас пригодился на всякий пожарный.

Волку я приказал идти сбоку. Мне вдруг вспомнилось, как он вел себя с магом, заранее чувствуя опасность и реагируя на нее. Если бы медведь представлял для меня угрозу, то, сдается мне, волк бы уже набросился на него. Но сейчас он шел спокойно, не обращая абсолютно никакого внимания на вальяжно развалившегося косолапого.

Я медленно подошел к медведю. Он же, в свою очередь, осторожно опустил лапу на землю и выжидательно посмотрел на меня, что-то довольно жалостливо проурчав.

Я с удивлением смотрел на огромного дикого зверя, который по всем поведенческим законам аномальных тварей сейчас должен нападать, если не на меня, то хотя бы на стоящего на броне с гранатометом Ярцева. Но вместо этого, он спокойно лежал рядом со мной и тоскливо заглядывал мне в глаза.

— Что за чертовщина тут творится? — пробормотал я, удивленно глядя на медведя. — Я бы еще понял, если бы ты так вылупился на Леньку Гаврилова, — вспомнил я вечно улыбающегося бойца нашего гарнизона, — но я-то тут при чем? И что прикажешь мне теперь с тобой делать?

Я подошел к медведю и осторожно потрепал его по боку. Косолапый довольно рыкнул и вновь поднял переднюю лапу.

Ясно было одно: медведь вернулся сюда не из чувства мести или жажды крови, а совсем даже наоборот. Похоже, я все-таки чем-то очень ему приглянулся. И, видимо, он решил таким нехитрым образом напроситься ко мне в компаньоны. Или я чего-то не понимаю?

— Ну уж нет, брат, — сказал я медведю, еще раз потрепав его по лохматому боку, — я привык работать один. Да и кормить мне тебя нечем. А голодный пятиуровневый монстр в моей усадьбе мне, если честно, только в кошмаре привидеться может. Так что ты уж как-то сам по себе давай, как раньше. И не безобразничай тут у меня. Это моя земля. Понимаешь?

Косолапый снова что-то проурчал и кивнул головой.

— Ну вот, если понимаешь, то, давай, чеши отсюда, — добродушно усмехнувшись, сказал я.

Медведь внезапно поднялся на ноги и медленно побрел в сторону леса, то и дело бросая на меня тоскливые взгляды.

А вот здесь я, если честно, опешил. Он что, меня понял, что ли? Я, конечно, старался сопровождать свои слова яркими ментальными образами, но был уверен, что они не дойдут до медведя, и делал это скорее по привычке. Именно так нас учили в академии влиять на зверей, подкрепляя свои слова четким представлением того, что должен выполнить питомец.

Я с удивлением посмотрел вслед медведю, а потом зачем-то крикнул:

— Я тут иногда бываю. Посты заезжаю проверять. Так что ты это, если что, заходи. Только людей моих не трогай.