Не знаю уж, что стало причиной этого, но когда я очнулся в больнице Трофимово, то чувствовал себя невероятно мерзко.

Соловьев удивленно хмыкнул, явно пытаясь переварить информацию про загадочного тигра. Но потом, видимо, отложил ее, как слишком иллюзорную, и перешел к более очевидным фактам.

— И вы хотите сказать, ваше сиятельство, что вот так вот просто решили пожертвовать своей жизнью? А ваш телохранитель вместо того, чтобы вас охранять, просто уехал?

Я понимал, что вся моя история звучит не очень убедительно, если начать копаться в мотивах ее действующих лиц и в странном поведении аномальных тварей. Но, как известно, мотивы — это вещь весьма эфемерная, а вот реальные факты в рассказе трех очевидцев — вполне осязаемая. И эти факты, как ни крути, должны совпадать.

А для того, чтобы хоть немного остудить пыл оперативника, я сделал возмущенный вид и с еле сдерживаемым юношеским негодованием в голосе ответил:

— Мне на миг показалось, Иван Федорович, что вы слишком плохого обо мне мнения. Неужели вы думаете, что я трус, который прячется за спинами своих слуг и не способен на геройские поступки? И еще: если я отдаю приказ, мои подчиненные его выполняют. Здесь не может быть исключений. Ярцев получил четкий приказ уезжать и выполнил его.

— Ну-с, полноте, вам, Александр Николаевич! — Соловьев поднял руки в примирительном жесте. — Никто не ставит под сомнение вашу необычайную отвагу. Просто далеко не многие повели бы так себя на вашем месте. Вот я и решил уточнить.

Он немного помолчал, задумчиво пожевал губами, а потом вдруг задал весьма каверзный, но в то же время совершенно закономерный вопрос:

— Вот вы, Александр Николаевич, все время говорите: Волков — то, Волков — сё. А с чего вы вообще взяли, что это были люди графа Волкова? Вы кого-то из них узнали? На сгоревших машинах номеров, к сожалению, не было. Никаких опознавательных знаков на опаленных до неузнаваемости телах мы также не нашли.

— Позволите встречный вопрос, Иван Федорович? Понимаю, что не по протоколу, но все же.

— Внимательно вас слушаю. — На лице Соловьева первый раз за весь разговор изобразилось что-то похожее на любопытство.

— Вы, случайно, не заметили никакой странности с номерами на сгоревших пикапах?

Соловьев так и стрельнул в меня подозрительным взглядом.

— А почему вы спрашиваете, Александр Николаевич?

— А потому, что я наверняка знаю, что они были сняты уже со сгоревших машин. — Я немного помолчал, наблюдая за мимикой оперативника. — И, судя по вашей реакции, вам тоже про это известно.

— И кто же, по вашей версии, их свернул? — В голосе Соловьева прозвучало нескрываемое подозрение.

— А тут и версий никаких не надо. У меня есть неопровержимые свидетельства.