Оказывается, в шахте разрабатывалось три пласта этериума и, соответственно, было три штрека — по одному на пласт. Каждый из них находился на своем уровне. Самым длинным и рудоносным был нижний штрек. Этериум добывался в кристаллизованном состоянии. Но на поверхности под воздействием дневного света он быстро переходил в жидкое, а затем и газообразное состояние. Поэтому его хранили и доставляли до заводов по переработке в специальных, наглухо закрытых контейнерах. Через стену эти емкости перевозили на грузовом транспорте, а потом перегружали на поезда.

Насчет же странных звуков, доносящихся с шахты, у собравшихся не было единого мнения.

Одни говорили, что там кто-то скребется, что-то громко щелкает, а кто-то слышал отдаленное утробное урчание и гул. Но все сходились в одном: пахло рядом с шахтой невероятно мерзко.

Если отсеять все преувеличения, вызванные банальным страхом, то можно было сделать вывод, что в шахте действительно поселилась некая тварь или даже несколько. Поскольку выхода наружу из замурованного лифтового зала не было, значит монстр попал туда через какую-то неизвестную рабочим штольню или же сам прокопал ход.

Причем чудовище, кем бы оно ни было, должно было чем-то питаться, а значит у него была возможность выходить наружу или же наоборот — к нему заходили непрошенные гости и быстро попадали на обеденный стол.

Все эти странные явления происходили в шахте уже больше года. Из чего я сделал вывод, что чудовище или, может, даже семейство монстров, которое там промышляло, должно быть довольно мощным и живучим. А это, в свою очередь, требовало серьезного подхода к нейтрализации угрозы.

Разобравшись с вопросами обеспечения безопасности, я перешел к самому главному.

Мне нужно было знать, кто из собравшихся готов вернуться на шахту, если она заработает. Заранее поинтересовавшись, сколько получали рабочие за свой труд, я сразу предложил им увеличение зарплаты. И когда я попросил поднять руки тех, кто готов вновь приступить к работе, готовность выразили почти все. Было несколько сомневающихся, но прямого отторжения я ни у кого не заметил.

Когда, наконец, я попросил откликнуться людей из бывшего руководства шахты, то с радостью узнал, что здесь есть главный инженер.

Директор объекта, к сожалению, уже давно переехал в другой надел и успешно там трудился, а вот у инженера с этим не заладилось. Да и переезжать, если честно, он не сильно хотел. Все надеялся, что шахту вновь запустят. Видимо, поэтому его улыбающееся и особо довольное лицо так выделялось на фоне остальных.

Я взял у инженера контакты и твердо пообещал, что после того, как шахта станет безопасной, мы сразу запустим ее в работу. И вот на этом этапе требовалась его помощь.