— Как она это сделала?

— Оказывается, твоя подруга давно подрабатывала. Занималась проституцией в саунах. Пару раз её арестовывали.

— Ты шутишь… — моргаю, припоминая период жизни, когда Алевтина якобы работала барменом… Мне говорила, что берёт ночные смены, потому что там платят больше…

— Нет, — Саша говорит негромко. В его взгляде читается искреннее сочувствие. — Мне жаль, Маш, — его ладонь медленно тянется по столу ко мне, но, не дойдя пяти сантиметров, останавливается. — Она брала с собой твой паспорт. Вы чем-то похожи на фотографии… Она выдавала себя за тебя. Именно поэтому ты проходишь по полицейской базе как… — он запинается. — В общем, это ошибка. Виновного полицейского нашли, разбираются.

Губы начинают дрожать от дикой обиды.

— Это всё? — шепчу, с трудом сдерживая слёзы.

— Нет, — Саша опускает взгляд, качает головой. — Прости, знаю, что тебе больно всё это слушать, но я хочу, чтобы ты узнала всю правду.

— Ладно…

— В тот вечер, когда мы тебя взяли, нам поступила анонимная наводка. На тот адрес, где ты припарковала машину. Мы знали, кого берём и знали, что при тебе будут запрещённые вещества.

Внутри всё холодеет.

Боже мой…

Алька… она же мой девичник устраивала в тот день? Это она продиктовала мне тот адрес! Это она попросила меня забрать из дома её сумку, в которой нашли таблетки! Господи! Поверить не могу… Она настолько меня ненавидела, что хотела упечь в тюрьму?! И всё из-за чего?

Из-за Жоры? Из-за зависти, что я росла в любящей семье, а она — нет?

Слёзы, всё же, катятся по щекам… голос Саши растворяется словно в непонятном гуле.

— … а когда мы приехали к тебе домой, чтобы уточнить информацию, твоя подруга подтвердила, что ты занимаешься проституцией. Но… нам нужно было всё перепроверить… мать твою. Мне так жаль, Маша! Мне дико жаль, что…

— Всё, хватит! — внезапно для самой себя обрываю поток его извинений.

Вскакиваю из-за стола.

— Больше не могу… Я хочу домой!

Меня переполняют сумасшедшие эмоции! Мне больно, горько и очень плохо. Боль за грудиной такая острая, жгучая! Предательство разъедает внутренности, превращая их в шипящий коктейль!

Я просто не могу слушать всё это.

Извинения Саши. То, как он смотрит на меня! Будто я — брошенный на улице котёнок, которого подбирают лишь из жалости.

Хотя… винить его в таком отношении тоже неправильно. Я… наверное, и сама себя ощущаю примерно также.

Жертвой. Я чувствую себя жертвой обстоятельств.

Жалкой и беспомощной.

Оказалось, меня очень легко обвести вокруг пальца.

Боже… как же стыдно, что я была такой наивной!

— Маша! Маш, да погоди же ты!

Саша догоняет меня при выходе из ресторана.

Я не могу посмотреть ему в глаза. Просто тычу в телефон.