Да и защитить леди Сесилию в случае опасности я смогу лучше, чем вы. При всей вашей преданности, господин Эбенезер.

Эбенезер недовольно крякнул, но возразить на это было нечего.

- Вот и решили, - сказала я с преувеличенным воодушевлением. – А теперь – сладкое. Попробуйте. Даже сильным и суровым мужчинам не помешает немного сладости в этой жизни.

Мужчины отведали десерт в полнейшем молчании, и я уже собиралась поинтересоваться – не сено ли они едят, но тут герцог кивнул:

- Очень вкусно. Благодарю, Сесилия. Признаться, с тех пор, как вы появились, я понял, что никогда не ел вкусно.

- Милорду не полагается называть леди по имени, - тут же встрял Эбенезер. – Говорите «леди». Будьте так любезны.

- Говорите «Фанни», - сказала я, со стуком откладывая ложку. – Оба. Если все уже наелись, то разрешите мне убрать со стола. Надо вымыть посуду, заняться ужином и подумать, что предложить королеве завтра.

- Будьте осторожны, - сказал герцог де Морвиль таким тоном, будто я собиралась целоваться с гадюкой.

- Обязательно, - заверила я его.

- И постарайтесь ни с кем не говорить, не смотреть в глаза, - продолжал он и добавил, явно стараясь для Эбенезера: - леди Сесилия.

- Постараюсь, - сказала я, а Эбенезер недовольно хмыкнул.

- Ладно, не стану вам мешать, - де Морвиль поднялся из-за стола. – У меня ещё дела до вечера, вернусь после семи.

- Мы будем ждать, - сказала я, и он посмотрел на меня так, словно я пообещала ночь, полную любви.

- Я провожу вашу светлость, - Эбенезер запоздало вскочил.

- Не надо, я запру дверь снаружи, - сказал герцог и вышел из гостиной.

- Вы слишком неласковы с милордом, - упрекнула я слугу, когда мы остались вдвоём.

- Заслужил, - насупился Эбенезер, помогая мне составлять посуду на поднос.

- Это чем же? – изумилась я, постаравшись сделать это как можно более искренне."

"Так-то у Эбенезера могли возникнуть претензии, знай он всю правду. Хотя… кому какое дело, что происходит между двумя взрослыми людьми свободной воли.

- Со стороны его светлости было жестоко скрывать от меня, что с вами всё в порядке, - сказал Эбенезер строго и скорбно. – Я усматриваю в этом поступке корыстные мотивы.

«Это какие же?», - чуть было не спросила я, но вовремя прикусила язык, чтобы Эбенезер не начал разговор о приличиях и неприличиях.

- Милорд – чудесный человек, - я взяла поднос, и Эбенезер, забежав вперёд, распахнул передо мной дверь. – Относитесь к нему соответственно, пожалуйста. Тем более, сейчас мы пользуемся его защитой и милостью.

- Это-то и настораживает, - пробурчал Эбенезер, но на этом разговор о герцоге был закончен.

Пока Эбенезер мыл посуду, взяв на себя эту на самую приятную работу, я занялась ужином.