Ничего сложного: нажать на нужные шестеренки, и вот панель выпрыгивает из пазов в подставленные ладони.

Внутри — бумаги.

Не сказать чтобы много. Отдельные листки, даты, неразборчивые пометки. Даже если это шифр, проку мне с него никакого.

А вот мое личное дело, сложенное пополам и сияющее штампом «выбыла», меня удивило. Почему его засунули в тайник?

Покопавшись, я выудила еще три таких скомканных тетрадочки. Зачем их хранил директор? На память?

Расправила слегка пожелтевшие листы.

На бумаге здесь экономили и для канцелярских нужд использовали то, что скорее можно было назвать папирусом. Сделанное из соломы и чего-то еще растительного, оно имело отчетливый рельеф, зато долго хранилось и хорошо держало чернила."

"Пробежалась по датам. Прибыл, убыл. Обучался. Уровень дара… приличный. Шестерка, пятерка, еще шестерка. По местным меркам сильные одаренные.

Почему же их исключили?

Никаких меток вроде «вор» или «убийца». Просто и лаконично, как и у меня — «отчислен».

Числа мне что-то напомнили. Я снова разложила перед собой листочки с невнятным шифром.

Ага.

Вот вчерашняя дата.

А предыдущая — три года назад.

Как там сказал Тайринг? Когда исключили того несчастного? Жаль, не уточнила, как его звали.

Пожалуй, возьму все. Лишним не будет.

Свернув в тугой рулон все тетрадки и листочки, запихнула их за пазуху. Потом разберусь поподробнее. Тут явно попахивает чем-то незаконным.

Ребенок, сильный маг, исключается по реальной или надуманной причине — это еще надо выяснить, после чего бесследно исчезает и больше о нем никто не слышит. Подозрительно? Не то слово!

Вряд ли директор выбрасывает талантливых водников на мороз.

Нет, тут все куда интереснее.

Гербовая плотная бумага, лежавшая в отдельной папке, меня особо заинтересовала. Это оказался банковский вексель — свеженький, недавно отпечатанный, еще пахнущий типографской краской. Витиеватая незнакомая подпись и внушительная сумма в двести эллиров прописью.

Учитывая, что за ежемесячные поставки еды для детей платили около двадцати фирнов, а в одном эллире их тысяча, — на такие деньжищи можно несколько десятков лет жить всем приютом припеваючи.

Но что-то мне подсказывало, что средства эти вовсе не для сирот.

Ни фамилии отправителя, ни получателя на бумаге не значилось. Видимо, какая-то защита стоит или узор характерный, защищающий от подделки. Эдакий чек на предъявителя.

Что ж. Нам пригодится. Тем более, подозреваю, это и есть оплата за меня.

Похоже, господин Эльгард думал, что брат станет служителем и за мной некому будет присмотреть. А поскольку Кай возвращаться в приют и отчитываться не стал, то директор не в курсе, что он отказался от сомнительной чести.

И те, кому он меня продал, тоже.

Значит, за мной придут.

По лицу расплылась предвкушающая усмешка.