— За что?

— Дар им мой не понравился.

— Водница? — скривился собеседник, разом теряя ко мне всякое расположение. — Толку от вас. Шуруй в приют давай, по солнышку быстро доберешься. Тут недалеко. Неча мне посадки топтать. Поди, пожевала уже что-то?

Он бегло оглядел ближайшие ко мне грядки.

А мне, признаться, подобный маневр и в голову не пришел! Досадно. Могла бы подкрепиться, пока имелась возможность.

Но что поделать. Слишком уж я честная, частенько во вред себе. Как ляпну что думаю, так и наживаю очередного врага.

Вот и сейчас не сдержалась:

— Я-то пошурую, а вы могли бы хоть спасибо сказать. Чуть без урожая не остались!

Кряхтя, будто это мне сто лет, поднялась на затекшие от долгого сидения ноги и поковыляла к выходу.

— Это ты таки погрела тут все? — осознал наконец дед. — А я и думаю, бойлер холодный, а в теплице жара. Как такое вообще может быть, если ты не огневичка? Ну-ка, погоди!

Я демонстративно потянула на себя ручку.

— Погодь, сказал! Ты это как сделала? Ваши ж к обогреву непригодные. Тут огонь нужен! Такой вот!

Старик огладил пузатый бок остывшей махины.

— При чем тут огонь? — фыркнула я, не поворачиваясь. — Руки должны из нужного места расти. И воды чуток, чтоб было из чего пар создавать.

— Пар, говоришь? — он поскреб седую щетину на щеке, напряженно размышляя. — Не слыхал про такое заклинание. Ну-ка покажи!

Недоумевая, я потянулась к лужице подтаявшего снега на пороге и «вскипятила» ее. Облачко плеснуло прямо в лицо недоверчивому огороднику, он отдернулся, протирая глаза.

— И правда пар. Горячий! — расплылся он в искренней, местами щербатой улыбке. — Так из какого рода тебя выгнали, говоришь?

— Какая разница? — буркнула я, открывая дверь.

Ледяные снежинки впились в щеки, закружились по помещению, готовясь осесть и стремительно растаять.

— И то верно. Раз отлучили, искать не станут, — степенно заметил дед. И деловито предложил: — Платить буду едой и кровом. Неча тут ночевать, у моей семьи дом большой. Малышни много, одним больше, одним меньше — никто и не заметит.

Я собралась возмутиться наглостью эксплуатации, но прикусила язык.

Кров и горячая пища — это больше, чем у меня было несколько часов назад. Не стоит проявлять неблагодарность.

— Одежду бы еще, — пробормотала, оглядывая себя.

— Шелков и золота не носим. Но и замерзнуть не дадим, — закивал старик, почуяв слабину. — Козы у нас знатные, пушистые. И кофточку справим, и носочки, и жилетку. Во!

Гордо выпятил грудь, демонстрируя шедевр народного промысла.

Выглядело мило и уютно. Пусть стежки грубоваты, отделки никакой, зато отморозить задницу не грозит.

Как раздобыть деньги и вообще выгребать, подумаю позже. Не стану же я всю жизнь греть чужую теплицу! Уж точно не для того мне Богиня второй шанс дала.