- Если здесь никого я уйду искать, то место где оставил Аню! Найду подмогу и соображу, как связаться с Конюховым! Ты меня поняла?

В этот момент мне казалось, что я та девчонка, к которой он пришёл покупать самогон отца совсем забыв, как с друзьями смеялись надо мной, а может не узнал, он же после тюрьмы возмужал. Вот и сейчас вижу, что ему холодно, весь дрожит, а сам сильный мужественный держится.

- Марат, я одна не останусь, если идёшь ты, иду и я, помни об этом!

Он смотрит мне в глаза. А у меня какое-то предчувствие странное не хорошее, словно теряю что-то и до жути хочется прижаться к нему, обвить его шею руками, чтобы он рядом находился, но вспоминаю Жанну, измену его и всю эту боль что испытала. Если я не говорила об этой боли — это не значит, что её не было, она была и очень сильная, до жути сильная, а сейчас мы вроде столько лет женатые люди стоим и друг другу просто смотрим в глаза.

- Предчувствие плохое! – первым оживает Светлояров.

- Какое? – одними губами спрашиваю я."

"Мне так хочется, чтобы этого всего не было, чтобы всё это было бредом…Чтобы, как и прежде наша жизнь была размеренной, хорошей, столько ему рассказать, рассказать про эту дурру Ван и её фасоны, про всех, обидеться, пожаловаться, но я понимаю я не могу, он действительно стал для меня чужой.

- А если бы я правда умер чтобы ты делала? – тихо спрашивает меня Светлояров глядя мне в глаза.

Я молчу. Понимаю обида хочет сказать одно, а вот сердце совсем другое, совсем другое, то что мне не понять, но я знаю точно, если бы с ним что то случилось мне бы было больно, безумно больно и если совсем положить руку на сердце я не знаю, как бы я это пережила….

*****

Глава 38

Глава 38

МАРАТ

Я толкнул дверь в избушку, поцелуй так и не состоялся твою мать, а я так ждал что всё внутри сжалось. Какой-то холодок пробегал, я любил её и готов был на коленях перед ней ползать, вспоминая свою вину. В сторожке не было света, но и никого не было. Заведя Веру закрыл дверь и с принялся разжигать печку, чувствуя боль в боку всё сильнее.

- Мне надо идти, вдвоём мы далеко не уйдём!

Понимал, что уже даже смысла нет, её в живых нет, почему-то уверен был и от этого в горле ком вставал, боль в груди всё сильнее становилась. Мама…А я ведь так её даже ни разу не называл, до сих пор не понимал, как она разрешила меня забрать. Как могла отдать, когда так нужна была, когда я так нуждался в ней, мама….

- Ты никогда ничего не говорил про маму! – словно услышала мои мысли жена.

Я обернулся. Вера сидела на колченогом табурете и смотрела на меня. В груди кольнуло, я даже не представлял если она уйдёт.

Вера, заметив мой взгляд встала.

- У тебя рубашка насквозь кровью пропитана, я бинты поищу!!!!!

Она так быстро встала и пошла в комнату что я протянул руку, но не успел её поймать.