А если все не так? Если эсдеки ни при чем?

– Могут быть и ни при чем, – охотно согласился бывший студент. – Тогда доктора казнил его второй ассистент Разуваев.

– А ему зачем?

– Про Моцарта и Сальери читали? – усмехнулся Грилюк. – Вот и здесь то же. Филиппов почти что гений. А Разуваев ноль без палочки, вечный ассистент. Вот он и… От зависти.

– А если я скажу, что к устранению Филиппова причастна германская разведка? – осторожно произнес сыщик. Но арестованный даже не удивился.

– Запросто. Охотно поверю. Испугались, что против них направлено, вот и прищучили выпускника Гейдельберга.

Тогда это точно Разуваев!

– Снова спрошу: почему?

– Он ездил с Михаилом Михайловичем в Ригу. Там его, поганца, и заагентурили. Притом Разуваев жадный, за сто рублей душу продаст, не то что учителя.

На этом допрос можно было заканчивать. Но Лыков еще какое-то время беседовал с арестованным. Для него оставалось непонятным, как человек неглупый и вроде бы незлой столь легко убивает людей.

– Вам не жалко поручика, которого вы сегодня застрелили? – спросил он."

"– Нет, – ответил анархист. – У него своя правда, у меня своя.

Я служу счастью трудящегося народа. А он? А вы сами? Ваш режим такой бесчеловечный, что уж лучше молчите насчет жалости.

– Хорошо, пусть так. Но вы дали вынести раненого из-под огня. Я же видел вас сквозь дыры в двери: вы легко могли кончить и меня. Почему не кончили?

– Понравилась ваша храбрость. Вот, думаю, достойный человек, зачем его губить?

– Но в толпе, которую вы хотели расстрелять, тоже могли быть достойные люди.

Грилюк поморщился:

– Черт его знает… Сейчас вот думаю: может, и к лучшему, что не вышло? – И тут же усмехнулся: – А здорово вы меня столешницей приложили!

Глава 6

Новая версия

Лыков с Олтаржевским вернулись в Петербург.

Яков Грилюк остался в Бутырке. Его осмотрел тюремный доктор и заключил, что до суда анархист не доживет. Организм продержится еще две-три недели, может, месяц. За кровожадные планы ответят его сообщники Сотникова и Ильин. Дело передали следователю по особо важным делам Московского окружного суда. Трепов послал министру доклад о предупреждении в городе беспрецедентного террористического акта. Отличились МСП и МОО[25], хорошо бы наградить их руководящий состав. О роли в операции Лыкова обер-полицмейстер не написал ни слова.

В дороге Мариан Ольгердович рассказал о своих изысканиях. Особенно его поразили осколки валуна на берегу Териоки. Большой камень был разбит на мелкие кусочки с острыми краями, словно кто-то поработал молотком и зубилом. Поручик встретился с местным лесником, и тот подтвердил историю Хвольсона. Да, лежал гранит. Тут таких много. Однажды утром лесник пришел, а камня нет. Только груда осколков.