Без единого лишнего слова закрыл оба чемодана с оставшимися вещами, пихнул их ногой под кровать и скомандовал.

— Надень что-нибудь поприличнее и поехали. Не хватало мне еще студенческого барахла в квартире.

— Куда поехали? — я непонимающе уставилась на него.

— На шоппинг. Не со мной, разумеется. Я дам тебе «Визу» и отдам в руки одной моей знакомой — она профессиональный стилист. Раз ты теперь со мной, то изволь соответствовать. А не весь этот подростковый ужас и кошмар.

Я была так ошарашена, что даже не сообразила, что надо бы разозлиться на него за снобский тон и хамство. Уже в машине хотела высказаться по этому поводу, но черт возьми, как-то трудно злиться, когда тебе выдают практически безлимитную кредитку и говорят — иди-ка, душенька, оторвись по полной. Ни в чем себе не отказывай!

Еще и личного стилиста приписывают, как какой-нибудь принцессе или супермодели.

* * *Вечером, после самого тяжелого и напряженного дня в моей жизни — даже если считать день вступительных экзаменов — мне снова хотелось ругаться. Причем матом.

Кто бы мог подумать, что профессиональный, сфокусированный на конкретных задачах шоппинг — это такая адская мука! Уже к обеду я не могла ходить из-за натертостей, но Дашенька Привалова — знакомая стилист Донского — только забежала в ближайшую аптеку и накупила мне пластырей. Помогла мне обклеить мои несчастные ножки и потащила в очередной бутик — на другом конце торгового центра, потому что только там, видите ли, были подходящие к моей новой блузке брюки. К одной из них. А к другой — юбочку в тон и фасон продавали — кто бы мог подумать! — в совершенно противоположном конце центра, да еще и на другом этаже!

Уж не знаю, сколько денег Донской ей обещал, но замучила она меня так, что вечером я совершенно разучилась ходить, и пришлось вызывать Матвея, чтобы он спустился к такси и занес меня в квартиру на руках. Следом за нами горделиво вышагивали таксист и Даша — каждый неся по двадцать пакетов шмотья, туфель и аксессуаров.

Слава богу, Донской запретил нам покупать бижутерию, настаивая на том, что украшения должны быть непременно золотыми или, на крайняк, серебрянными. Иначе бы, уже полумертвую, меня затащили бы еще в десяток-другой магазинов.

Наконец, закутанная в банный халат, я сидела в том самом кресле, в котором у Донского произошло первое знакомство с моей девственностью, и старалась удержаться, чтоб не расплакаться от боли в ногах."

"А эта невозможная женщина спокойно крутилась рядом, доставала из пакетов шмотку за шмоткой, вздыхала, восхищалась, прикладывала к себе, ко мне, и, наконец, вешала на вешалки, с наслаждением расправляя каждую складочку и рюшечку.

Именно тогда мне пришло в голову понимание, что шопаголики — это люди какого-то иного сорта.