А ведь Шустер ничего подобного и не предполагала, когда возвращалась к отцу. Все мысли были лишь о новых возможностях, перспективах, о том, что ей, наконец, разрешат открыть собственное дело. Пусть крохотное, но свое.

Но получилось все иначе. Возможно, теперь у нее есть ребенок. Даже Саня, вон, тоже стал частью ее семьи."

"Но в первую очередь, конечно же, у нее есть Пахомов со своими заскоками и диктаторскими замашками. Есть чувства к нему, от которых порой хочется выть, лезть на стену, или, наоборот, визжать и лопаться от счастья.

Вера понимает, что вот уже несколько минут пялится на профиль Платона. И, кажется, даже с открытым ртом.

Мужчина это подмечает. Протягивает руку, сжимает девичьи пальцы.

— Все в порядке, Вера?

— А что, если вам уединиться в кабинете? Поговорите там без свидетелей. А?

— Саня, заткнись уже, — ворчит Платон и подносит ладонь Веры к своим губам. — Отвисай, девочка. О чем задумалась? Все ведь в норме, да?

— В кабинете удобно. Идти далеко не нужно. И посторонних ушей нет. Опять же, звукоизоляция шикарная, — поддевает Платона брат.

— Надрать бы тебе уши, пацан! — вздыхает Пахомов и поднимается со стула. — Пойдем, девочка. Есть разговор.

— Угу, — соглашается Шустер и послушно идет следом.

Платон придерживает для нее двери, входит в кабинет сам, проворачивает ключ в замке.

Вера по инерции проходит несколько метров. Останавливается в центре комнаты.

Так, с чего же начать? Спросить прямо в лоб, какие у Пахомова планы на будущее? Ну не может ведь сам Платон Георгиевич быть настолько недальновидным и глупым? Ведь тридцать четыре года он прекрасно знал, как и чем предохраняться. А с Верой — ни разу, да? Бред!

Вера лихорадочно соображает, с чего начать. Какой вопрос задать первым. А взгляд останавливается на рабочем столе Платона.

Вера не часто бывает здесь, в этой комнате. Но точно знает, что прежде стол был пустым, а теперь — на нем стоит рамка. И пусть фото сложно рассмотреть, потому что рамка стоит боком. Однако именно это изображение вызывает в Вере смутное чувство дежавю. Будто она уже видела его.

Да, так и есть. Фотография очень ей знакома.

И Вера приближается к столу, берет рамку в руку, хмурится.

Девушка помнит, когда был сделан снимок — в день ее рождения. Они с мамой уже переехали, а Вера только-только начала привыкать к новым друзьям и новому дому.

Платона в тот день рядом не было. Но почему-то Вере кажется, что на фото он есть. Его присутствие ощутимо. Или это все обман? И Вера за последний месяц попросту срослась с Пахомовым, и смирилась с тем, что Платон стал неотъемлемой частью ее жизни.

Вера хмурится, пытается восстановить события двухлетней давности.

А ведь, действительно, Пахомов приезжал тогда. Ненадолго. Провел в их с мамой доме около часа.