— Вредина, — бормочет Платон и вскидывает бедра, перехватив инициативу.

Вера хнычет. Ей хочется продлить горячее, тягучее удовольствие. Нравятся неспешные движения их тел, и то, что в любой момент она может это изменить. Может позволить Платону толкнуться в нее глубже.

— Ну, все, Верочка, хватит, — шепчет Платон.

Вера оказывается на спине. Ее ноги на мужских плечах. А твердая плоть — настолько глубоко в ней, что хочется плакать. Но не от боли, совсем нет.

Платон толкается в нее, будто теперь он дразнит ее. Подводит к черте, и притормаживает.

И вновь меняет положение, когда Вере кажется, что пик удовольствия уже вот-вот накроет ее с головой.

Вера пытается возмутиться, когда Платон переворачивает ее на живот.

Не успевает. Острое удовольствие пронзает ее тело, заставляет кричать.

— Пылкая моя девочка, — слышит она одобрительное урчание.

Чувствует, как член скользит меж ее ягодиц, чуть глубже толкается в мокрый вход.

А рукой Платон подбирается к животу, давит на складочки, заставляя открыться ему.

Вера вновь кричит, стонет, прогибается навстречу ловким пальцам и желанному давлению.

Платон держит ее, не позволяя упасть на матрас. Подстраивает под себя. Вере кажется, что они идеально совпадают телами. А еще, будто Пахомов читает каждую ее мысль еще до того, как Вера о ней подумает.

Ловкие ласковые пальцы сжимают твердый сосок, а жадные губы скользят по ее плечу, затылку, шее.

— Горячая моя девочка, моя, — слышит она сбивчивый хриплый шепот.

Платон резко входит в нее и одновременно давит пальцами на клитор. Вера рассыпается в оргазме, улетает куда-то далеко, позабыв обо всем на свете.

Чувствует только, как мужская плоть выскальзывает из нее, но сам Платон не торопиться освобождать ее от тяжести своего тела.

Вера лежит, прижимается щекой к мужскому запястью. Сердце все еще лихорадочно стучит. Платон медленно водит щекой по ее плечу, а рукой — по ее ребрам, бедру, ягодице.

Вере приятны эти милые нежности. Ей вообще не хочется шевелиться. Хочется провести вот так вечность и ни о чем не думать.

— Прими браслет и серьги, малышка, — слышит она тихий шепот, — это просто подарок. Без всякого подтекста.

— Я подумаю. И потом, не факт, что Сашка достанет его из воды, — вздыхает Вера.

Платон целует ее в шею, чуть отстраняется, переворачивает на спину.

Вера сталкивается с мужчиной взглядами.

Они молчат. Почему-то совсем не хочется портить момент спорами и конфликтами.

— Завтракать будем? — спрашивает Платон. — Или продолжим? Учти, если ты опять скажешь, что я тебя принудил, то я за себя не ручаюсь.

— Очень страшно, — вредничает Вера. — Коленки так и дрожат.