— Дура! Какая же ты дура! Здесь же утонуть — как раз плюнуть! — слышит Вера уже чуть более тихий, но все такой же злой голос Пахомова.

Вера даже не хочет думать, как именно они сейчас выглядят. Она — только что из душа, но уже вся в грязи. И Платон — в одних плавательных трусах. И тоже весь чумазый.

— Платон Георгиевич, все в порядке?

— А что, так сразу не понятно?! — срывает злость Пахомов на своей охране. — Свяжись с бригадой. Пусть, к херам, засыпают это чертово болото!

— Так точно, Платон Георгиевич! — слышится ответ.

— Живо в дом, Вера, — командует Платон, куда ей в макушку, но руки не торопится разжать, потому и Вера никуда не двигается. А ноги уже по колено в глине.

Возвращаться в дом неудобно, дискомфортно и не быстро. Вера идет, шлепая босыми ногами по белоснежной плитке террасы. Обувь безвозвратно утрачена. Скользка почва отвоевала ее у Веры.

— Стой здесь, — бормочет Платон и идет к шлангу с водой, которым пользуется садовник.

Вера начинает истошно вопить, когда Платон, не особо церемонясь, направляет струю воды в нее. Комья грязи летят в стороны. Вода льется ледяная.

— Я тебя грохну! — стучит зубами Шустер.

— В следующий раз дважды подумаешь, Вера, прежде, чем творить всякую дичь! — усмехается Платон и выключает воду.

Вдвоем они уже относительно чистые, но с одежды и с волос все равно льется жуткого цвета вода.

— Надеюсь, ты помнишь, куда идти? — прищуривается Платон.

Вера собирается возразить. Он ей не указ! Она свободная девушка! И своей жизнью будет распоряжаться сама.

Однако взгляд у Пахомова — предостерегающий и все еще злой. Потому Вера решает не сопротивляться. К тому же, кажется, ей нужна будет помощь, чтобы промыть волосы от все этой грязи.

В ванную они входят вместе. Платон тут же снимает с себя трусы и швыряет их в урну.

Вера с сожалением смотрит на свой испорченный наряд. Скорее всего, белоснежная футболка безвозвратно утратила свой цвет. Да и бежевые шорты превратились в тряпку.

Вздохнув, Вера проделывает тот же трюк, что и Платон. А после встает под тропический душ.

В полном молчании они с Платоном моются. Вера старается не открывать глаз. Но приходится.

Платон стоит вплотную к ней и без каких-либо просьб намыливает ее длинные волосы шампунем.

И все, наверное, прекрасно. Если не брать во внимание тот факт, что в живот девушке упирается возбужденный член.

— Очень хочу тебя отшлепать и оттрахать, — слышит она тихий голос Пахомова, — пока не решил, чего хочу больше.

— Я не позволю меня бить! — фырчит Вера.

— Значит, трахать можно?! — усмехается Платон.

— Иди ты в ж…, — шипит Шустер, но не успевает заверить фразу.

Платон рывком подтягивает ее намыленное тело, подхватив под бедра.

Чтобы удержаться и не упасть, Вера цепляется за широкие плечи, а ногами обхватывает талию Платона.