Отец Алены не торопится что-то говорить, зато мне удается растопить сердце матери. Все-таки я прав: теща у меня сговорчивая и мягкая.

– Аленушка ведь правда с детства наряды создавала, – с тоской вспоминает Майя. – И такие оригинальные. А сколько тканей мы с Лерочкой для нее купили! Все ателье в округе опустошили, пока она росла. Я даже помню первую юбку, которую дочь мне подарила. На запах, с высокой талией и необычной контрастно-синей оборкой. Малышка была очень горда своей работой. Так радовалась, когда я на ужин в ресторан ее надела, – подпирает подбородок рукой, погружаясь в теплые воспоминания.

– А мне эта мелкая заноза постоянно кружевные пеньюары шила, – краснеет Лера. – И говорила, что для братишки старается. Чтобы у него была самая красивая жена. И очень крепкая любовь, – строго зыркает на мужа, а тот опускает голову, задумавшись.

Илья окидывает всех нас непроницаемым взглядом, задерживается на мне, хмурит брови. И в момент, когда я думаю, что все потеряно, он вдруг выдает:

– Наверное, я был не совсем прав, когда настаивал, чтобы дочка влилась в мой бизнес в Италии. И когда выбирал ВУЗ и специальность, не спрашивая ее мнения. Видимо, пора отпустить нашу малышку и позволить ей самостоятельно прокладывать свой путь. Пусть даже методом проб и ошибок. Мы ведь не сможем оберегать ее вечно, сын, – кладет руку на плечо Альберту.

– Отец, мы хотели как лучше. В Италии у нее перспективы. Готовый бизнес, – брат и дальше отстаивает свою точку зрения, но сейчас его слова звучат как оправдание. Он больше не лает, словно сорвавшийся с цепи пес, а, скорее, размышляет. – В сфере моды Аленушке придется начинать все с нуля. И первый же опыт показал, насколько ей сложно бороться с циничными акулами.

– Не ошибается тот, кто ничего не делает, – парирую я. – Алена справится. Она сильная девочка. Ей всего лишь нужно не мешать, – вспоминаю ее же просьбу. – И тайком, ненавязчиво прикрывать ее хрупкую спинку. В конце концов, разве не для этого существует семья? – добавляю от себя. – Прекращай строить из себя тирана, Туманов. Я предлагаю перемирие. Ради нее, – протягиваю руку.

Рискую. Ведь дракон выглядит так, будто сейчас отгрызет мне ладонь, а после – и голову. Однако он делает глубокий вдох, словно остужая себя изнутри, и выпаливает на одном выдохе:

– Хорошо. Я в деле. Давай сотрем фамилию Валевского из модного мира, – пожимает мне кисть, резко сдавливая. А я даже не морщусь. Наоборот, ухмыляюсь: моя взяла. – Но, как я понял, ты еще не все сказал. У тебя осталось «во-вторых»? – прищуривается с подозрением.

Все, братец-кролик, подписался. Теперь никуда не денешься.

– О да! У меня есть «во-вторых», – широко и лукаво улыбаюсь, не отпуская его руки. – Оно гораздо сложнее, чем «во-первых», но интереснее.