– Дедуля и бабуля приехали! – ныряют в объятия Ильи и Майи. – О, дядь Лев, доброе утро, – поворачиваются ко мне. – А Ромка где?

– Дома с Аленой остался, – машинально отвечаю. И только потом осознаю, какую ошибку совершил.

Немая пауза сохраняется секунды три, по истечении которых Альберт закипает и, взорвавшись, рычит:

– Если ты ее хоть пальцем тронул…"

"– То уж точно не стану обсуждать это с тобой, – резко осекаю его речь. – Имей уважение к своей сестре, – цежу грубо. – И моей будущей жене, – добиваю его, тоже слетая с катушек.

Смелой фразой я лишь нагнетаю обстановку, но мне плевать.

Не позволю говорить о нас с Аленой в таком тоне! Моя чистая девочка не заслуживает, чтобы о ней грязно говорили за спиной.

– Ты труп, – одними губами, чтобы не расслышали дети, произносит Алик.

Неадекватный родственник мне попался. Действительно тиран. Теперь ясно, почему Аленка убегала от него. А потом и от меня. По инерции. Ведь я тоже вел себя с ней паскудно, агрессивно и настойчиво. Нельзя так с нежной Рапунцель. Жаль, я не сразу понял, что под маской дерзкой львицы скрывается маленький ранимый котенок. Зато теперь никому не дам ее обидеть, даже собственному брату.

– Мальчики, идите на кухню завтракать, – почуяв неладное, Лера аккуратно выпроваживает сыновей. – Взрослым надо поговорить. Давайте-давайте, – подталкивает их и уводит из гостиной.

Альберт шумно и тяжело дышит, сжимает кулаки и готов вытащить меня на улицу, чтобы «поговорить по-мужски».

– Стоп! – убедительно отрезав, я выставляю перед собой ладонь. – Я приехал ради Алены, а совсем не для того, чтобы с ее неуравновешенным братом драться, – скользнув по Алику укоризненным взглядом, я перевожу внимание на Илью.

Он показался мне более рассудительным. – Нашу принцессу серьезно обидели.

– Еще раз назовешь мою Аленушку так… – фоном шумит ее брат.

Но в гостиную шустро возвращается Лера, оставив детей на кухне, и опять пытается сгладить углы.

– Алик, выслушай, наконец! – командует мужем. И следом взывает к свекру: – Пап Илья, ну угомоните своего сына!

– Если даже ты не можешь, то я точно пас, – ухмыляется тот, покосившись на нас с Альбертом. – Я зачем тебе его отдал, Лерочка, а? Сама воспитывай.

– Илюш, – зовет его Майя и берет под руку.

 – Алик, успокойся, – тихо просит сына, а тот, к моему удивлению, слушается. Дракон остывает. По крайней мере, прекращает нападать. – Лев, расскажите подробнее, что случилось у нашей малышки?

Теща обезоруживающе улыбается, и я опять чувствую себя так, будто мне вкололи сыворотку правды. Все-таки в этой семье женщины – ведьмы. И невозможные манипуляторы. Сам не замечаю, как минут за пять вываливаю всю информацию.

Стоит мне закончить, как гостиная погружается в тишину, а все присутствующие каменеют.