— Ох, а спиртное-то вам нельзя, наверное, — сокрушенно воскликнула архивщица.

— Давай, давай, хоть жизнь вспомним! — засуетились вокруг бабки, плотнее сдвигаясь вокруг стола.

— И мне, и мне, — возбудилась Зольда, — принимая из рук чиновницы одноразовый стаканчик.

Наконец все выпили, оживились и начали цеплять гостей вопросами. Ольга ущипнула Илюшу за кисть и нагнулась к уху.

— Ну-ка приди в себя! Стоишь, будто наказанный ребенок! — шепнула она, переходя на «ты».

И тут же зычным голосом обратилась к бабулям:

— Девочки, все замолчали. Нам нужно поговорить с Зольдой Петровной!

Ольга захлопала в ладоши, унимая старушек тоном воспиталки в детском саду.

Зольда, явно подобревшая, размякшая душой, облизала от крема пальцы и улыбнулась ранеными губами.

— Что с вами произошло, как получили увечья, когда потеряли ребенка? — начала беседу чиновница. — Илья, садись уже ближе, мы с тобой в одном шаге от истины.

Илюша на дрожащих ногах нащупал табуретку и опустился на нее, как на раскаленный кол. Глядя на Зольду, он страшно хотел прижаться к маме, Софье Михайловне, и с ужасом думал, насколько же принципиально иначе могла сложиться его жизнь.

Глава 29. Зольда

У Петра Коринкина были вечно беременная жена и семеро готовых детей. Работал он шофером на мясокомбинате, развозил продукцию по торговым точкам. Сосиски, сардельки, колбасы перед попаданием в фургон взвешивались с точностью до грамма. Приемщики в магазинах и на рынках также дотошно сверяли документы и ставили упаковки на весы. Нестыковка данных до отправки и после попадания к продавцам грозила водителям тюрьмой. Двое предшественников Петра отбывали срок за расхищение государственного имущества.

Зольда родилась, когда ему было за полтинник. Последняя из семерых. К этому возрасту Петр вдруг ощутил вкус отцовства. Верткая девочка с косичками казалась ему особенной, замешенной совершенно из другого теста, чем предыдущие дети. Она смеялась, и он плакал от счастья, растирая на скулах щекотливые слезы. Она капризничала, и он целовал царапинки на ее щеках, пухлые пальчики, кругленькие плечи. В отличие от других чад Зольдушка была полненькой, сладенькой, никогда не голодавшей.

С малых лет Петр сажал ее к себе в кабину и провозил на мясокомбинат. Участливые работницы угощали ее колбаской, сосисками, паштетом. Есть продукцию разрешалось, выносить — нет. Братья и сестры ненавидели Зольду. Всегда сытая, упругая, некостистая, непрозрачная, чужая. И лишь когда ей исполнилось пять лет, ситуация резко изменилась. Она стала божком, приносившим съестные дары огромной семье. Работа кормилицей начиналась с первых холодов, когда можно было облачиться в теплую одежду.