Надвинув капюшон поглубже, я смешалась с толпой. Прекрасно понимая, что у меня лишь пара часов, не более, я занялась первоочередным делом: поймав первую же пролетку, отправилась в торговые ряды искать ювелирную лавку, оптимально – не самую известную и дорогую, но достаточно богатую, чтобы заплатить за мое ожерелье.

И я такую нашла!

Поглазев на витрины и отметив подозрительные взгляды охраны и продавца, потребовала пригласить хозяина. И когда тот явился, тут же смерил меня холодным, чуть презрительным взглядом. Видимо не слишком впечатлился дорогим плащом, из-под которого виднелось дешевое черное платье. Надежным, испытанным, повелительным жестом я предложила ему пройти к дальней витрине.

– Я слушаю вас… ира…

Хмыкнув, я молча выложила на прозрачный сверкающий прилавок ожерелье со словами:

– Я хочу продать его. Быстро.

Невысокий поджарый мужчина лет пятидесяти на вид, рассмотрев украшение, вздернув брови. Затем подобрался и вкрадчиво поинтересовался:

– У вас есть документы о его приобретении?

– Нет, – не соврала я, догадываясь о дальнейшем развитии диалога.

– Тогда я могу предложить за него… десять золотых. – Нахал, это же в лучшем случае – сотая часть цены.

Я никогда в жизни не обращалась в ломбарды и не сдавала ничего, поскольку у меня не было украшений, кроме дешевых сережек и тоненькой цепочки с крестиком, которые мне Машка с Женькой на двадцать лет подарили, сэкономив на чем только можно. Помнится, в нашей конторе были дела, когда обращались обманутые покупатели, купившие в известных салонах вместо золота и бриллиантов позолоченное серебро с фианитами. Хотя в Солкате и у меня лично другие законы и ситуация. А вот апломб, с которым необходимо действовать, все тот же и тверже тех самых бриллиантов.

Сдвинув капюшон на макушку, чтобы лицо видел только мой собеседник, я с ледяным высокомерием произнесла:

– Полагаю, мне не требуется доказывать, что это мое украшение. Как вы считаете?

Частые появления княжеской семьи на публике, чтобы порадовать народ: балы, театры, праздники, ярмарки, где столичные торговцы однозначно запомнили лица княгини Халзины и княжны Катрии сыграли мне на руку. Хозяин ювелирной лавки побледнел и выпучил глаза, даже пришлось сухо, высокомерно пояснить:"

"– Эту безделицу мне подарила мать. Не хочу расстраивать отца, вряд ли бы одобрившего подобную вещицу. Поэтому решила продать, пока гуляю инкогнито по столице… знакомясь с настроениями народа… слухами и сплетнями… Знаете ли, это очень помогает – знать, чем дышит твой народ…

Я мутила воду, вынуждая ювелира гадать: тайком ли распродаю драгоценности для заговорщиков или, может быть, тайным информаторам нужно заплатить. В общем, пищу для размышлений я ему подкинула обильную.