А у меня уже сложился план побега, вызвав азарт и рваный облегченный выдох.

– Иди за мной Алисия! – холодно, чтобы она даже сомневаться не посмела распорядилась я и направилась в спальню, где с повелительным жестом приказала: – Сядь!

И под все сильнее округляющимися глазами моей жертвы сдернула с кровати простыню. Видимо, Алисия осознала, что я выкину нечто из ряда вон и попыталась встать. Но я, резко вскинув руку, показала ей черное пламя тьмы в ладони, чтобы видела, ужаснулась и прониклась, и велела:

– Раздевайся! Молча!

Насмерть побелевшая девушка, путаясь в пуговицах трясущимися руками, разделась до белья. Дальше я примотала ее к стулу простыней и сунула какую-то тряпку в рот. Время утекало как песок сквозь пальцы. В любую минуту могла войти прислуга, да тот же князь – опять позвать, в конце концов, Хорн – пожаловать, чтобы проверить будущую невестку. Но и спешить нельзя, можно упустить важное.

Сняв наволочку, я ринулась в гардеробную, где тщательно выбрала минимум подходящей для путешествия одежды. Не забыла и про плащ, а то мало ли, вдруг прятаться придется. И горный рельеф давал о себе знать вечерней прохладой. Взяла из ларца увесистый кошель золота «на мелкие расходы» и одно ожерелье, которое точно не родовая ценность. Катрии его подарила мать, чтобы просто досадить мужу, выпотрошив его казну.

Я надела платье горничной, пониже натянула чепец и уже хотела выйти из спальни, но остановилась. Посмотрела на бедняжку, в слезах таращившуюся на меня и вернулась. Подошла к ней и сунула по паре золотых в каждый ее чулок. Отметив, что те благополучно упали вниз, в туфли, я с улыбкой шепнула:

– Это поможет быстрее высохнуть твоим слезам. И не переживай, эйт Хорн и князь, зная меня, точно не обвинят тебя в пособничестве.

Вот в этом я была абсолютно уверена, и благодаря памяти Катрии, и изучив их характер и повадки сама. Подмигнув страдалице, подхватила два мешка из наволочек: один – забитый моими вещами, второй – с «грязным» бельем и, взмолившись земному богу, прося удачи, вышла из покоев.

У поста охраны опустила голову, но чуть не выдала себя, совершенно неожиданно получив смачный шлепок по заднице от крупного стража и веселое предложение скрасить его вечерок. Порыв развернуться и проклясть его подавила лишь чудом. Пригнув голову и внутренне поджавшись, под похабный мужской смех ускорилась.

Дворец я знала как пять пальцев Катрии, как свои, в общем. Поэтому вышла из него через прачечную, оставив там набитую бельем наволочку. Свое походное добро я переложила в чью-то дорожную сумку, видимо, в ней тоже что-то принесли в стирку.

Выбралась в город, но выдыхать с облегчением было рано. Лишь содрала с себя фартук и чепец и засунула эту спецодежду в кусты. Не подходила она под дорогой плащ.