Слушатель подался вперед, голубые глаза бегали под козырьком кепки с золотистой аббревиатурой Ассоциации ветеранов войны во Вьетнаме, ему в нос по трубке поступал кислород из баллона, жужжащего рядом. Я посмотрел на того мужчину так, как смотрю на всех ветеранов Вьетнамской войны, представляя себе, что он мог бы быть моим дедом, и ответил, что нет. «Нет, разрушение не является обязательным для искусства». Я так сказал не потому, что был уверен в этом, я решил, будто, произнеся такой ответ, сам же в него и поверю.

Но разве язык, который мы используем для творчества, не может использоваться и для воссоздания?

Твое стихотворение просто пушка.

Ты ас. Твой роман сразил меня наповал. Я скоро разделаюсь с этим фрагментом, вот-вот добью его — так мы говорим. Я сделал их всех на семинаре. Это просто бомба. Устроил им взрыв мозга. На соревнованиях мы всех порвали. Я борюсь с музой. Мы живем в состоянии войны. Читатель — целевая аудитория. «А ты молодец, — сказал мне как-то раз гость на вечеринке, — твои стихи имеют оглушительный успех. Ты мастер убить словом».

Однажды днем по телевизору мы с Лан увидели, как табун буйволов, выстроившись в ряд, несется к обрыву и все животные срываются в пропасть.

— Почему они так себя умирают? — раскрыв рот, спросила Лан. Я, как обычно, придумал ответ на ходу:

— Они не нарочно, бабушка. Они просто следуют за своей семьей, вот и все. Не знают, что там обрыв.

— Так пусть им сделают знак остановки.

В нашем квартале знаков остановки много. Так было не всегда. Неподалеку от нас жила Марша, дама с лишним весом и прической как у вдовы фермера: густая челка, очень короткие волосы по бокам и длинные на затылке. Соседка ходила по домам, ковыляя на больной ноге, и собирала подписи, чтобы в нашем районе власти поставили больше знаков остановки.

У нее самой двое мальчишек, говорила Марша, и дети должны быть в безопасности, когда играют на улице.

У Марши было двое сыновей, Кевин и Кайл. Кевин, на два года меня старше, умер от передозировки героина. Пять лет спустя точно так же умер и Кайл. После смерти детей Марша переехала к своей сестре в дом на колесах в Ковентри. Знаки остановки до сих пор стоят.

На самом деле умирать совсем не обязательно, если не хочешь.

Шучу.

Помнишь то утро после снегопада, когда мы обнаружили, что у нас на двери кто-то написал красным баллончиком «ГЛИНОМЕС»?

Сосульки сверкали на свету и казались такими очаровательными и хрупкими.

— Что здесь написано? — спросила ты, дрожа от холода, потому что не надела пальто.

— С Рождеством, мам, — ответил я, указав на надпись. — Видишь? Поэтому буквы красные. На счастье.

Говорят, зависимость связана с биполярным расстройством. Говорят, во всем виноваты химические вещества в нашем мозгу. У меня какие-то неправильные вещества, мам.