– Да я раньше копыта откину от сердечного приступа, и все по твоей милости!

Сердиться на него уже не получалось, и я возмущалась скорее из чувства противоречия.

– Я этого не допущу, – неожиданно серьезно сказал Ксандер, выпустил меня из объятий, заглянул в лицо. – Лиска, я умею действовать грубо и грязно. Но насилие – это последнее прибежище беспомощного, а я, смею надеяться, не беспомощен. Ты отвратительная актриса, поэтому рассказывать было нельзя. Айгор поверил бы, только если бы поверила ты, но… – Он криво улыбнулся, провел большим пальцем мне по скуле. – Глупо, но одновременно я очень хотел, чтобы ты не поверила, будто я способен тебя отравить.

– Я очень не хотела верить, – шепнула я.

Он улыбнулся.

– Один раз я причинил тебе вред. Больше такого не повторится. – Ксандер приобнял меня за талию и повлек к двери. – Пойдем домой.

Он провел меня в комнату, которую я про себя называла «маленькой гостиной». Кресло у окна, возле него круглый столик на одной ножке, на который удобно пристроить пяльцы или поставить корзинку с рукоделием. Еще одно кресло ближе к камину, рядом журнальный столик. У камина высокие напольные часы: кто-то успел их завести и выставить время… ох, ничего себе, как стремительно пролетел день!

– Сейчас я велю Томасу принести вина, а Энн – подать закуски, – сказал Ксандер.

– Спасибо, вина на сегодня хватило, – буркнула я.

– Разве тебе не надо будет запить вот это? – Он вынул из кармана пачку писем, протянул мне."

"Я выхватила взглядом несколько строчек с верхнего письма. Ничего криминального, обычный девичий щебет – учеба, подруги… Почерк похож на мой и все же – не мой, линии тонкие, словно писавшая вообще не нажимала на перо.

– У тебя изменился почерк, – сказал Ксандер, как будто в самом деле читал мои мысли.

– Потому что я изменилась, – сказала я.

– Да, ты очень изменилась.

Нет, я никогда не расскажу ему, что на самом деле случилось в тот вечер. Не хочу, чтобы его чувство вины встало между нами. Хватит и того, что я чувствую себя виноватой перед той девочкой, которой не досталось обычного счастья.

– Не буду тебе мешать. – Ксандер шагнул к двери.

И уж точно я не стану читать письма, написанные не мной и не мне.

– Ты мне не мешаешь.

Я бросила пачку писем в камин, пустой по летнему времени. Сосредоточиться получилось не сразу, все-таки магом я пока была не слишком опытным, но наконец с кончиков пальцев слетели искры.

– Я не помню. – Я посмотрела на мужа в упор. – И не хочу вспоминать.

Бумага занялась, тяга из каминной трубы подхватила пепел, унося в воздух.

– Ты мне не мешаешь, – повторила я. – Останься… если хочешь.

Ксандер опустился в кресло, устроил меня у себя на коленях. Какое-то время мы молчали, наслаждаясь объятьями, теплом и покоем.