Сколько можно посуду бить, в самом деле, людям же потом осколки собирать!

– Да будьте ж вы милосердны! – Она попыталась бухнуться на колени, но Ксандер подхватил ее за локти.

– Простите, госпожа Сапфира, но ваш сын должен был подумать о последствиях, прежде чем начал шантажировать мою жену.

Он вроде бы мягко, но настойчиво подвел ее к диванчику у стены, заставил сесть.

– Мальчик вырос. Он не может всю жизнь прятаться под вашей юбкой.

Люция заплакала. Я прокусила губу: смотреть на это было больно.

– А девочка? Я уговорила ее вернуться к вам! Что же вы творите!

– Все в руках вашего сына, Люция. Я получаю письма, он – антидот, а с женой мы разберемся без свидетелей.

Вот, значит, как.

Я отхлебнула из горла, подавила желание садануть этой бутылкой мужа по голове и обыскать, забрав антидот. Добрая воля Айгора… Да я скорее поверю в аномальную жару в Антарктиде!

Кажется, Айгору пришла в голову та же мысль, потому что он бросился на Ксандера. Точнее попытался броситься: муж повел рукой, и хозяин дома отлетел, сполз по стене, тряся головой. Я хихикнула – настолько нелепо он выглядел, – отсалютовала присутствующим бутылкой и снова приложилась к горлышку. Отравленное или нет, вино было отменным.

– Вы теряете время из-за собственного упрямства, – произнес Ксандер.

Айгор поднялся и, шатаясь, побрел из гостиной.

– Алисия, ведите себя прилично. – Муж отобрал у меня бутылку.

– Зачем? – поинтересовалась я. – Мы же с вами уже выяснили, что вы забальзамируете мой труп и поставите в кабинете. Так не мешайте мне проспиртоваться как следует. Облегчу вам работу.

Он усмехнулся, но ничего не ответил. Повисла тишина, прерываемая только всхлипами Люции. Мое сердце колотилось в горле, и я не могла его унять, не помогали никакие дыхательные техники.

Неужели все-таки яд? Неужели все остальное было неправдой? «Моя… Лиска, – вспомнился мне прерывистый шепот. – Моя… Никому тебя не отдам».

Ну вот и не отдал, так, что ли?"

"Я тихонько ругнулась, поняв, что бутылка оказалась вне досягаемости. Но прежде, чем успела дотянуться до нее, вернулся Айгор.

– Забирайте. И вы обещали противоядие.

– Здесь не все, – сказал Ксандер, пробегая взглядом один листок за другим. Я попыталась сосредоточиться на тексте, понять, в самом деле ли это мой почерк, но буквы прыгали перед глазами.

Да, в конце концов, с чего я взяла, будто почерк Алисии и мой одинаковы? Я – не она, у нас ничего общего, кроме внешности и… мужа. Но если почерк в самом деле отражение характера – то у меня он другой.

Айгор вернулся еще с несколькими листами.

– Еще, – холодно произнес Ксандер.

Нет, гаденыш в самом деле идиот. Его жизнь на кону, а он все пытается оставить себе возможность шантажа. Надо уметь проигрывать.