Стопы свои мы направили на известный рынок-барахолку у подножья Акрополя, где мне потом часто нравилось бродить среди лотков и магазинчиков, наслаждаясь атмосферой непринуждённого балагана и шума. Купив пару ножей, оставшихся от присутствия здесь армии США после второй мировой войны, мы неспешно поехали в магазин «Harley-Davidson», находящийся около какого-то скоростного шоссе, оплатили два мотоцикла и плавно переместились в ресторан с морской кухней.

Суп из морепродуктов по своим кулинарным качествам, а, главное, вкусу, произвёл сногсшибательное впечатление, а белое вино и спагетти с соусом из креветок, шампанского и ещё чего-то, подтолкнули на разговоры о смысле нашего, такого оголтелого, существования.

«Ося» буркнул избитую уже фразу покойного «Иваныча» о долгой и трудной дороге, и о том, что тот, кто её пройдёт и останется жив, будет жить «лучше богов», далее увлёкся общением с телефонной трубкой, организуя чей-то приезд."

"«Валерьяныч» оказался на удивление интересным собеседником, и прежде всего, своими взглядами на жизнь. Правда, первый день и полтора часа близкого общения на поверку оказались не столь откровенными.

Но он не сдерживался в рассказах о прошлом и совершённом, и у меня сложилось безошибочное впечатление, что любой, кто знал его больше 24 часов, узнавал о нём, если не всё, то основное точно, тем более женщины. Профессиональных тем касались редко, его знания об оружии были поверхностные и, в основном, вычитанные в журналах. Чувствовалось, что энциклопедию стрелкового оружия Жука, модную в ту пору, он не часто держал в руках. «Валерьяныч» никогда не прорабатывал углублённо планов, веря в «свою звезду», подкрепляя её дерзостью и никогда не подводящей смекалкой. При этом умудряясь быть в моменты опасности взвешенным и неторопливым. Решения он принимал интуитивно, экспромтом, всё же изредка прибегая к поверхностному планированию, когда без этого нельзя было обойтись. Особенно это касалось двух из трёх его побегов, в чём, на мой взгляд, он был действительно талантлив, и где должен быть благодарным только себе.

Начав рассказывать, он не только не старался остановиться, но и не думал этого делать, увлекаясь на каждой мелочи, уходя в сторону, иногда даже забывая, с чего начал.

Очень отзывчивый и весёлый. Как-то я обмолвился, что скучаю по русской парилке. Не прошло и двух часов, как он организовал этот, редкий в Греции, вид наслаждения. Оказалось, что у знакомого его знакомого в «русском районе» Миниди какой-то чудак, строивший своими руками дом, отвёл целый этаж под нравившуюся ему (мню. Кстати, там я и подивился на шрамы, которыми обладал Саша, подобное я видел только на трупах после покрытия. Естественно, получение каждого их них было описано в подробностях.