Наверное, самым запоминающимся моментом, проведенным в этом Эдеме, было 2 января 1995 года, когда мы с супругой Ольгой, в лютый мороз, приехали. поздравить отца с Новым годом. Он был один, правда, был ещё Жора — азербайджанец, добрый старик, никогда не забывающий о своих интересах, но знающий в этом границы, исполнительный и весёлый.

Отапливаемая комната была одна, она пропахла куревом и солянкой от печки — окончание строительства было не за горизонтом, но всё же ещё требовало времени. Проболтав полдня, наугощавшись деликатесами, мы пошли устраиваться в небольшой деревянный охотничий домик, в котором я как раз и провёл те три месяца.

Стенки его были в толщину вагонки, а кровать была сколочена из мощных брусьев и занимала треть второго этажа. Двойной матрац и три ватных одеяла, по утру чуть тронутых инеем, в принципе, как-то грели, в отличие от печки, работающей на бензине и сумевшей прогреть «дуршлаговое» помещение не выше плюс пяти градусов, как констатировал отец. Ещё два часа мы вдвоём слушали его истории о них с мамой и грелись водкой и ещё кое-чем после его ухода. Незабываемое чувство вот-вот исчезающей теплоты, вдыхаемой колющей свежести и прижимающегося ко мне жаркого тела. Проснулись мы явно «в минусе» и долго не хотели вылезать. Через неделю я был уже в первой поездке в Киев, а через 28 дней, после второй, Гриши не стало.

* * *На войне; больше, чем где-либо ещё в мире, дела отличаются от наших ожиданий; и в близи выглядят по-другому, чем издали.

Карл фон-Клаузевиц"

"Я очень часто употребляю понятие «война», хотя, разумеется, есть разница между тем, что имею в виду я, и войной настоящей, где действие ведут военные подразделения, массовость и состав которых зависит от серьёзности и участия государств.

То, о чём говорю я, точно определяет один из героев многими любимого фильма, снятого по книге братьев Вайнеров «Эра милосердия». Он видел разницу в том, что в прямом боевом соприкосновении враг и его нахождение очевидны и понятны. Увидел его — пали. Скрытая же война, на которую он попал, став милиционером, была для него не понятна и более опасна из-за отсутствия явного противника, зачастую более жестокого и действующего не по правилам человеческим, а по вычурным понятиям, и палить здесь, увидев противоборствующую сторону, сразу не получится.

Конечно, войну он сравнивал с противодействием органов преступному миру, на тот период — кровожадному для обеих сторон. Нужно понимать, что при таком противостоянии в цивилизованной стране у криминалитета нет шансов. Превосходство неограниченных государственных ресурсов, как в материальном, так и в человеческо-профессиональном планах, просто несопоставимо.

В современном мире если и есть подобное, то лишь в зонах конфликтов, всем известных.