В обычных же городах против милиции никто не воюет, хотя бывают казусы, чего не скажешь о битвах между друг другом, и где здесь враг — действительно не ясно, а зачастую — становится понятно лишь после внезапно случившейся беды.

И почему «войны»? Обратите внимание на жертвы и на их количество. Афганистан, унёсший от 13 до 15 тысяч жизней, по официальным данным, называется не войной, хотя в народе бытует именно это мнение. Называйте, как хотите, но и в Чечне и в Дагестане тоже велись настоящие боевые действия, которые поглотили примерно столько же.

Если смотреть на более раннее время, ссылаясь на «Историю военных потерь» Б.И. Урланиса, а также на периодическую печать, если даже брать глобальные войны, скажем, Отечественную войну 1812 года, когда за всю компанию войны с Францией Россия потеряла около 250 тыс. человек, а американцы за всю Вторую Мировую войну — чуть более 300 тысяч человек, то, конечно, числа впечатляют, ещё больше сами события, плавно перетекающие в потери родных и близких из-за чьих-то политических интересов.

Многое можно приводить и сравнивать, тем не менее, с начала 90-х, в мирное время, Россия в этой, хотите — «войне», хотите — «разборках», потеряла более миллиона, а по некоторым данным, и больше человек, причем в подавляющем числе — генетически здоровый и перспективный фонд страны, брошенный на произвол судьбы последствиями выживания самой России и попыток становления её государственности.

Не огромны ли эти цифры, так незаметно изъятые разделом собственности и разгулом преступности? Что это, как не война?! При глубоком изучении окажется, что мы, стреляя в других, попадали в себя.

И никто, кроме нас самих же, не виноват в сегодняшней нашей участи, и в уничтожении своими же руками своего будущего, для многих рухнувшего раньше. В этом не нужно признаваться кому-то, надо мучительно сознаться самому себе и не забывать напоминать об этом.

Не простая тяга проложила дорогу каждого из нас в церковь, по разным причинам «бритоголовые», одетые в кожу, представители разных криминальных структур с уверенной походкой приходили к алтарям, зажигали свечи и жертвовали разные суммы.

В подавляющем большинстве далёкие от правильного понимания сущности и необходимости этого института, некоторые просили про себя благословления на следующие преступления, другие полагали, что такой поход и покупка свечей есть прощение за только что содеянное, и подобное может повторяться бесчисленное количество раз, кого-то глодала совесть, но, по-настоящему, причин, находящихся глубоко в ещё не познанном подсознании, никто тогда ещё не определял.