Но нам с королем необходимо было поговорить, и лучше было сделать это именно на прогулке – наше уединение в каком-то помещении могло вызвать еще большие толки. Тири хотела соорудить мне сложную прическу, но я велела ей уложить волосы попроще – они всё равно примнутся под шапкой. И переодеваться в другое платье я тоже не стала – сверху же будет шуба.

Когда я вышла на крыльцо, Эйнар был уже там. Он поклонился мне, но руку не предложил, и я мысленно похвалила его за это. Излишняя вежливость только смутила бы и меня, и его.

– Я уже сказал вашему отцу, что предпочту надежность расследования его быстроте.

– Благодарю вас, ваше величество! – откликнулась я.

Он только отмахнулся от моей благодарности.

– Но я не уверен, что ваши дознаватели на самом деле будут исполнять свои обязанности так, как положено. А потому я думаю, что нам с вами нужно в какой-то мере им помочь. Любой следователь – человек зависимый, и он с придыханием смотрит на особ королевской крови, а значит, не осмелится задавать им щекотливые вопросы или делать слишком громкие выводы.

– Особ королевской крови? – ахнула я. – Вы полагаете, что в этом замешан кто-то из нас?

Он посмотрел на меня как на неразумного ребенка.

– А на что вы надеялись, когда заявляли о невиновности вашей служанки? На то, что виновный обнаружится среди слуг самого Вегарда? И он, конечно, сам во всём признается, и вы вздохнете с облегчением, и после нашего отъезда вы просто постараетесь забыть о том, что случилось. Так?

Я растерялась. На самом деле, он почти угадал мои мысли. Ну, разве что я подозревала не только слуг его высочества, но и вообще всех нерландцев.

– Нет, ваше высочество, – жестко сказал он, – раз уж вы заварили эту кашу, то нам придется расхлебывать ее вместе. И поверьте, вы не раз еще пожалеете о том, что вступились за свою горничную.

Мои щеки заполыхали, и я отвернулась, чтобы не показывать ему свою слабость. А он, дав мне время прийти в себя, продолжил:

– Думаю, нам нужно составить список тех, у кого могли быть причины убить Вегарда. И давайте договоримся сразу – мы не будем обижаться друг на друга, когда станем называть людей, которые близки и дороги одному из нас.

Я кивнула, но моя тревога только усилилась."

"– Мы будем по очереди называть по одному имени и пояснять, почему мы считаем, что этого человека следует подозревать. А потом мы поговорим с каждым из тех, кого включили в список, и попытаемся поймать их на лжи. И помните, ваше высочество – никто из них не должен знать о том, чем мы с вами занимаемся. И еще – мы ничего не будем скрывать друг от друга. А если вы попытаетесь меня обмануть, то я буду считать это признанием вины – своей собственной или кого-то из ваших близких. Разумеется, если солгу я сам, то точно такое же право я оставляю и за вами.