– Это звучит разумно, ваше величество, – согласилась она, – и если бы я не знала Лотту так хорошо, то, наверно, согласилась бы с вами.

– Ну, что же, тогда предложите свой вариант, – усмехнулся я.

Я понимал, что она предпочтет назвать кого-то из нерландцев – она не была привязана ни к кому из нас, и для всех при дворе короля Матиаса было бы лучше, если бы виновным оказался кто-то из нас. И всё-таки именно это имя я никак не ожидал.

– Принц Бьорн, – выдохнула она и покраснела.

Я задохнулся от возмущения:

– Не забывайте, ваше высочество, что вы говорите сейчас о моем сыне!

Она кивнула:

– Я помню, ваше величество.

Оттого, что она была права, я только еще больше разозлился. Как она могла подумать, что это мог быть Бьорн?

– Извольте пояснить, ваше высочество, – процедил я. – Что, по-вашему, могло побудить одного брата забыться до такой степени, чтобы лишить жизни другого?

Мы шли по аллее парка, окружавшего дворец. И если начало этой аллеи, тянувшейся от крыльца, было расчищено почти до земли, то теперь наши сапоги уже по щиколотку утопали в снегу.

– Не думайте, что я на самом деле хотела бы, чтобы это оказался принц Бьорн. Напротив, я искренне надеюсь, что это не он – мне нравится ваш младший сын, он кажется хорошим и добрым человеком. Но согласитесь, что у него тоже были и мотив, и возможность. Разве не так?

– И какой же мотив вы ему подобрали?

Я сам задал эти правила игры, но мне было непросто заставить себя не разозлиться на то, что она сказала.

– У него был самый сильный мотив – корона Нерландии. Ведь вашим наследником был Вегард, и если бы тот женился и обзавелся собственными сыновьями, то вероятие того, что Бьорн мог стать королем, было бы крайне малым.

"– Он абсолютно не честолюбив, – возразил я.

– Это вы так думаете, – парировала она. – Смотрели ли вы на него когда-то так, как смотрели на старшего сына? С такой же гордостью? С таким же одобрением? А быть может, он нуждался в этом куда больше, чем вы могли бы себе представить. Вы гордились старшим сыном и презирали младшего – Бьорн мог возненавидеть старшего брата только за это.

Ее слова были ужасны, и прежде, чем я осознал их смысл, прошло немало времени.

– Презирал? – переспросил я. – Но это вовсе не так! Да, я гордился Вегардом больше, чем Бьорном, но это вовсе не значит, что я любил младшего сына меньше. И если я когда-нибудь бывал с Бьорном резок, то только для того, чтобы его встряхнуть, заставить задуматься и измениться.

– А ему? – принцесса остановилась и посмотрела мне прямо в глаза. – Ему вы когда-нибудь это говорили? Про то, что любите его не меньше, чем его брата? Про то, что он вам так же дорог?

Мне было нечего ответить. Возможно, что не говорил.